Читаем Снега метельные полностью

У Жени слегка кружилась голова, перед самым на­чалом операции у нее взяли 300 граммов крови. У сто­ла ее не покидала встревоженность – не какой-то просто больной, никому неведомый, а Хлынов, соперник хирур­га, лежал под его ножом!

Женя отметила, сегодня Леонид Петрович еще бо­лее собран, чем обычно на операции. И обезболивающего новокаина он тратит сегодня больше. А Хлынов не про­ронил ни звука, хотя и измотан. Они как будто состяза­лись во внимании друг к другу.

В операционную зашла Ирина Михайловна, останови­лась в трех шагах от стола. Женя сжалась, неприязнен­но на нее уставилась. Зачем она пришла в такой момент? Чего ей здесь надо?

— Операция идет нормально?— спросила Ирина.

Ей никто не ответил, Женя только кивнула, продол­жая сверлить Ирину глазами из-под маски. Ей показа­лось, Сергей вздрогнул, напрягся весь.

Если она подойдет к Сергею, помешает хирургу. Если подойдет к хирургу, ухудшит состояние Хлынова. Экая мешанина, сумятица, чертовщина!..

— Моя помощь не требуется?

Грачев медлил с ответом. Ирина пошла к двери.

— Одну минуту,— остановил ее Грачев.— Напоми­наю, кровь первой группы является универсальной. Ее можно вливать больным с любой другой группой, не­совместимости не будет. Нужно еще триста граммов. Это наша просьба.

Значит, Ирина умышленно отказалась дать свою кровь, а Леонид Петрович напомнил ей...

— Мне ваша просьба понятна,— ответила Ирина и закрыла дверь.

Сергей все слышал и не проронил ни звука. Да и о чем ему говорить сейчас?

«Не надо злиться,— успокаивала себя Женя.— Ей ведь тоже тяжело одной, сидеть где-то, терзаться, ниче­го не знать, не слышать...»

Леонид Петрович рассек мышцы, раздвинул их и об­нажил кость. Замелькали тампоны и кровоостанавлива­ющие зажимы, пеаны и кохеры. Когда xupjpr поднял сверкающее зубастое лезвие и начал пилить желтую крупную кость, Женя покачнулась и ухватилась за сто­лик с инструментами. Очнулась она от обжигающей рези в ноздрях — Галя догадалась вовремя поднести ватку с нашатырным спиртом...

— Всё, доктор?— просипел Хлынов.

— Всё, Хлынов.

— Спасибо!— и чтобы не заподозрили его в неискрен­ности, Сергей добавил:— Я от души говорю, честно.

Принесли ампулу с кровью...

31

«За всеми не уследишь...» Не по душе Николаеву этот расхожий довод, но влез он сегодня в сознание, как мозоль. Значит, возникла потребность оправдаться, так надо понимать. Если разобраться, за всеми уследят только все. Важ­но, чтобы у всех было желание уделить внимание другому, проявить заботу, а если надо, то и контроль. Не уследишь — не поможешь. До сих пор он не ответил на письмо Сони Соколовой... Но помнил и думал о ее судьбе. То ему казалось, Соня спохватилась и уже жалеет о своей опрометчивой искренности, так что не сто­ит ей теперь напоминать лишний раз. То вдруг появля­лось острое чувство обязанности — отозваться, зайти, поговорить — рядом же: «От угла моей комнаты вы делаете тридцать два шага, если в хорошем настрое­нии...»

Однако с чем он пойдет к ней, что скажет? Что-нибудь вроде: не могу, к сожалению, ответить на ваше чувство таким же пристальным... еще каким?., интимным, что ли, вниманием к вам. Зайдет и просто скажет, письмо ее прочитал, обдумал и пришел сказать спасибо за искренность, за доверие, за прямоту, но... сердцу не прикажешь. Причина достаточно уважительная, веская и выражена в ее стиле, приподнято-романтиче­ском.

Он прошагал по скрипучему снегу до ее порога, потя­нул на себя дверь. В лицо дохнуло теплым паром, будто он в баню попал или в прачечную. От яркого света Николаев прищурился.

— Добрый вечер!— громко, весело сказал он и услы­шал несколько растерянный и удивленный ответ:

— Добрый вечер...

Незнакомая молодая женщина в байковом халате с кастрюлей в руках стояла возле цинковой ванны. А рядом с ней широкоплечий парень в ковбойке дер­жал голого малыша.

— Извините,— пробормотал Николаев,—А вы... дав­но здесь живете?.

— Не-ет, третий день всего,— с легкой тревогой отве­тила женщина.— А что?

— Да ничего, соседями будем,— непринужденно ска­зал Николаев.

— Проходите, садитесь,— молодая женщина постави­ла кастрюлю прямо на пол, вытерла руки о халат, наме­реваясь, видимо, отложить купание и накры­вать стол.

— Нет, нет, не беспокойтесь,— придержал ее Нико­лаев.— Я зашел на минутку.

Молодая хозяйка все-таки решила объяснить, почему ей нежданно-негаданно повезло с жильем.

— Это нам Соня Соколова уступила свою квартиру. Захожу я как-то в магазин к ней с ребеночком на руках, а она меня спрашивает: «Сынок?», Да, говорю, сынок, за манкой пришли. «А где живешь?» В общежи­тии, говорю. «И муж есть?» Конечно, говорю, а как же иначе. «Хочешь квартиру получить?» Конечно, а кто не хочет. Я даже не поверила. Но она так шустро все оформила!—Женщина спохватилась, уточнила:—Но все честь честью, по закону.

— Что ж, это хорошо... Поздравляю с новосельем,— сказал Николаев.

— А Соня в Россию уехала. Дня три назад. Расстроен­ная была, печальная...— Молодая женщина изо­бразила на лице сочувствие. – И адреса не оставила. А мы ей уж так бла­годарны, так благодарны!