Читаем Снег полностью

Ка не мог понять, означало ли это, что все безнадежно, или можно верить, что прошлое забыто. Он решил, что Ипек уходит. Он очень хорошо знал, что если вернется во Франкфурт без Ипек, то не сможет продолжить даже свою прежнюю несчастливую жизнь.

– Не уходи, посиди еще немного, – произнес он с волнением.

После странного, тревожного молчания они обнялись.

– Господи, господи, что будет! – воскликнул Ка.

– Все будет хорошо, – сказала Ипек. – Верь мне, доверься мне.

Ка чувствовал, что от этого ужаса сможет избавиться, лишь послушавшись Ипек, как ребенок.

– Идем, я покажу тебе вещи, которые положу в сумку, которую возьму во Франкфурт, – сказала Ипек.

Они вышли из номера. Это пошло Ка на пользу. Перед тем как войти в квартиру Тургут-бея, он отпустил руку Ипек, за которую держался, пока спускался по лестнице, но, проходя по вестибюлю, почувствовал гордость из-за того, что на них смотрят как на «пару». Они пошли в комнату Ипек. Она вытащила из ящика небесно-голубой тесный свитер, который не могла носить в Карсе, развернула и отряхнула его от нафталина, подошла к зеркалу и приложила к себе.

– Надень, – сказал Ка.

Ипек сняла свободный шерстяной свитер, который был на ней, и, когда она надела на блузку узкий свитер, Ка вновь поразился ее красоте.

– Ты будешь любить меня до конца жизни? – спросил Ка.

– Да.

– А сейчас надень то бархатное платье, которое Мухтар тебе позволял надевать только дома.

Ипек открыла шкаф, сняла с плечиков черное бархатное платье, отряхнула от нафталина, тщательно развернула его и начала надевать.

– Мне очень нравится, когда ты так на меня смотришь, – сказала она, столкнувшись взглядом с Ка в зеркале.

Ка с волнением, переполненный возбуждением и ревностью, смотрел на прекрасную длинную спину женщины, на то чувствительное место на ее затылке, где волосы были редкими, и на след позвоночника чуть ниже, на ямочки, показавшиеся на плечах, когда она, чтобы покрасоваться, подняла руки к волосам. Он чувствовал себя и очень счастливым, и одновременно ему было очень плохо.

– О, что это за платье?! – воскликнул Тургут-бей, входя в комнату. – Это мы на какой бал собрались? – Но в его лице совершенно не было радости. Ка объяснил это отцовской ревностью, и это ему понравилось.

– После того как Кадифе уехала, объявления по телевизору стали более навязчивыми, – сказал Тургут-бей. – Появление Кадифе в этом спектакле будет большой ошибкой.

– Папочка, расскажите и мне, пожалуйста, почему вы не хотите, чтобы Кадифе открывала голову.

Они вместе перешли в гостиную, к телевизору. Ведущий, через какое-то время показавшийся на экране, объявил, что во время прямой вечерней трансляции будет положен конец трагедии, которая парализует нашу общественную и духовную жизнь, и что жители Карса этим вечером будут спасены одним театральным движением от религиозных предрассудков, которые не дают женщинам добиться равенства с мужчинами. Предстояло пережить еще один из тех чарующих и бесподобных исторических моментов, которые объединяют на сцене театр и жизнь. На этот раз жителям Карса нечего беспокоиться, потому что во время спектакля, попасть на который можно бесплатно, Управление безопасности и командование чрезвычайной власти предприняли различные меры безопасности. На экране показали интервью помощника начальника Управления безопасности Касым-бея, которое, как было понятно, записали заранее. Его волосы, которые в ночь переворота пребывали в полном беспорядке, теперь были расчесаны, рубашка отглажена, а галстук на месте. Он сказал, что жители Карса могут, ничего не опасаясь, прийти на вечерний спектакль. По его словам, очень многие студенты училища имамов-хатибов, желая попасть на спектакль, заранее пришли в Управление безопасности и дали слово дисциплинированно и горячо аплодировать в нужных местах представления, как в Европе и цивилизованных странах, что «на этот раз» не будут позволены необузданность, грубость и выкрики, что жители Карса, которые представляют собой плод тысячелетней культуры, конечно же, знают, как нужно смотреть театральный спектакль. Сказав это, он исчез с экрана.