Читаем Снайперы Сталинграда полностью

Командиры полков и дивизий всячески поддерживали метких стрелков. Именно они среди пехотинцев получали в тот период первые медали и ордена за уничтоженных фашистов. И счет этот быстро рос. Конечно, командир роты Орлов включит убитого телефониста в сводку, но подразнить людей он любил и перевел разговор с Ермаковым на другую тему.

— Что же ты раненого товарища не вынес? — с отеческим укором покачал головой Орлов. — Разведчики вон даже погибших своих выносят с риском для жизни. Вот это бойцы!

Это было сказано явно в пику Ермакову, которого орденоносец Орлов к отважным бойцам не причислял. Жизни разведчиков ротный не знал. У них тоже возникали ситуации, когда едва уносили собственные ноги и лишь потом начинали считать оставшихся.

— В товарища как минимум четыре пули угодили, — угрюмо отозвался Ермаков, по-прежнему стоя навытяжку перед командиром роты.

Высокого роста, метр восемьдесят с лишним, Андрей упирался головой в низкий закопченный потолок блиндажа и невольно сутулился.

— Да посади ты его, — не выдержал Палеха. — Парень целый день в засаде провел, едва живым выбрался, а ты его по стойке «смирно» держишь.

— Садись, — разрешил Орлов, но от темы не уклонялся. — Ты что, Ермаков, врач-хирург, что в темноте мертвого от живого с ходу отличаешь? Легче, конечно, было обломки винтовки унести, чем раненого товарища на горбу под пулями тащить.

— Слушай, Юрий Семенович, ну, хватит, — поморщился Палеха.

При этих словах старшина Якобчук покачал головой и неопределенно хмыкнул, осуждая взводного Палеху, который лезет спорить с ротным. Командир второго взвода, «шестимесячный» младший лейтенант Шабанов права голоса не имел, но к Орлову не подлипал ся.

Подал голос парторг роты, старший сержант Юткин.

— Бросить раненого товарища — ЧП, и Андрей бы никогда такого не сделал. Боец он достойный, бьет фрицев по-гвардейски.

Получалось, что большинство из ротной верхушки поддержали рядового Ермакова, хоть и не спорили с Орловым. Итог разборкам подвела Зоя Кузнецова:

— Картошка готова, уже зажаривается. Бросить еще банку тушенки? Чего там одна жестянка на пятерых!

— Иди, Ермаков, — четко выговаривая слова, сказал ротный, а на санитарку почти закричал: — Одной банки хватит. Поняла или нет? Поняла?

— Да пошли вы все, — тихо пробурчала Зоя.

Ермаков вышел. Следом поднялся Палеха:

— Я тоже пойду, командир. Позиция у меня на отшибе: что там произойти может — один черт знает.

От стеснения хотел уйти молодняк Шабанов, но Орлов значительно произнес:

— Мы — один коллектив, одна рота. И ужинать вместе будем. А кому необходимо, пусть идет по своим делам.

Последние слова относились, конечно, к Палехе, которого едва не назначили ротным, но в последний момент вспомнили старые грехи и оставили командовать взводом.

Тушенка растворилась крошечными волокнами в большой закопченной сковороде. Старшина Трофим Исаевич Якобчук сразу смекнул ситуацию, достал из загашника бутылку разбавленного спирта и кусок сала-шпик в замасленной газете. Зоя, неприязненно относившаяся к старшине, бросила на самодельный стол два небольших кусочка масла и печенье — командирский паек.

— Ты чем недовольна, Зойка? — попытался обнять ее Орлов.

— Всем довольна. Особенно когда ты воду в ступе толочь начинаешь. Парень целый день в засаде мерз, двоих фрицев прибил, а ты тут умничаешь, начальника из себя строишь.

— Че-его? — вскинулся было ротный, но Зоя сразу осадила его.

— Ничего. Ночью объясню. Наливайте, что ли.

Женщин на правом берегу было совсем немного.

Да и те находились при штабах. Ротная санитарка — большая редкость. Кому охота каждый день под обстрелом находиться? Зоя без труда перевелась бы в полковую санчасть, но Орлов ей был небезразличен. Хотя за последние дни она находила в нем все новые неприятные черты: высокомерие, эту дурацкую самовлюбленность. Молодой, а уже командует ротой, недавно орденом наградили, в звании повысили. Вот и не опомнится никак от успехов.

После третьей стопки Орлов благодушно заметил, обращаясь к парторгу:

— Ты, Петр Данилыч, приготовь завтра представление на Ермакова. Хоть боец так себе, — ротный неопределенно повертел пальцами, — но хоть какие-то результаты дает.

— Что-то дает, — согласился Юткин. — На «Отвагу» представление подготовить?

— С него достаточно «Боевых заслуг». А то загордится.

Парторг и старшина согласно кивнули, а оголодавший за последние дни младший лейтенант Шабанов подтянул поближе ломоть хлеба и зачерпнул картошки.

— И сало бери, не стесняйся, — проявил заботу Орлов. — Здесь все свои. Исаич, наливай еще.

Спустя какое-то время закурили. Старшина поучал младшего лейтенанта:

— Ты Юрия Семеновича держись. Он в авторитете. Не сегодня завтра могут на батальон поставить. А своих людей он не забывает.

Старшина умолчал лишь о том, что «своих людей» у Орлова почти нет. Парторг Юткин смотрит ему в рот, боясь, что его снова пошлют в окопы. Старый вояка Палеха ротного всерьез не принимал и сдерживал себя лишь потому, что заботился о дисциплине в роте. Третьим взводом временно командовал сержант, который больше молчал и держался особняком.