Читаем Снайпера вызывали? полностью

Разумеется, во время обучения в «Сигме» я избавилась от этой дурной привычки. Учеба была построена таким образом, что мы не только получали определенный объем знаний, но и познавали самих себя.

Именно это мне и предстояло сделать, коротая время в окопчике. Но, как оказалось вскоре, все было построено куда более как замысловато.

Я спокойно сидела и, глядя на небо, повторяла немецкие глаголы.

Вдруг я заметила, что возле моей правой ноги раздается какое-то журчание.

Опустив глаза, я обнаружила, что по дну окопа течет ручеек, который постепенно, с каждой минутой, становится все более бурным.

Первая моя реакция была достаточно банальной — выпрыгнуть из окопа и сообщить начальству, что где-то прорвало трубу.

Но тут же я сказала себе «стоп». Ты что, Охотникова, хочешь, чтобы тебя отчитывали за то, что ты не усвоила задание?

Я так и слышала голос своего куратора, который разносит меня в пух и в прах:

— Какая труба! Какое тебе дело до того, что там льется! Тебе же было сказано — просидеть молча в одном положении сорок минут! А там пусть у тебя хоть кролики под ногами шастают, пусть хоть апельсиновый сок из трубы хлещет! Приказ есть приказ, Женя Охотникова! Ты что, забыла, что значит ПРИКАЗ?

Нет, это слово я помнила лучше, чем свое имя-отчество. Приказ действительно в «Сигме» имел прямо-таки мистическую силу: тебе говорят — ты делаешь, причем делаешь как можно лучше.

Все остальное — в том числе рефлексия по поводу приказа — от лукавого.

С одной стороны, это, конечно, воспитывало в нас уверенность в том, что начальство знает, как лучше, что, зачем и почему.

Ведь не будет же рабочий, которому поручили уложить ряд кирпичей, подробно и дотошно выяснять у своего прораба, кто будет жить в доме, который в данную минуту строится, а также уточнять, не стоит ли отдать квартиры в новом здании беженцам из Молдавии, к примеру.

Так и мы, все как одна — а в отряде «Сигма» были только девушки, — считали, что обсуждать приказы начальства как минимум дурной тон, максимум — признак неблагонадежности.

Вот я и продолжала смирно сидеть в своем окопе на корточках, пристально глядя на то, как ручеек медленно, но верно превращается в мутный грязный поток, который доходит мне уже до щиколоток.

«Черт возьми, неужели они сделали это нарочно?! — думала я. — Вот гады! И зачем я сегодня надела выстиранную накануне футболку?!»

Вскоре такие мысли меня уже не занимали. Все оказалось еще серьезнее.

Вода прибывала с каждой секундой. Теперь я уже думала о том, в каком положении я нахожусь и что мне стоит предпринять.

Так, во-первых, мне нельзя звать на помощь — ведь приказано сидеть молча.

Во-вторых, мне приказано именно сидеть. То есть оставаться в таком же положении, что и сейчас. А водичка-то уже по пояс.

Между тем до конца отмеренного срока оставалось еще двадцать минут. Я с ненавистью глядела на циферблат, видя, как тонкая секундная стрелка лениво перебирается от отметки к отметке.

Господи, да я никогда в жизни не предполагала, что секунда — это так долго!

Так, не будем поддаваться эмоциям, сказала я себе. Что у нас в-третьих?

Ах да, мне приказано сидеть ровно сорок минут. Ни больше, ни меньше.

Преподаватели «Сигмы» настаивали на том, что приказы нужно понимать буквально, что они не взяты с потолка, а тщательно продуманы с тем, чтобы исключить двусмысленные толкования.

Особо подчеркивалось, что задания формулируются таким образом, чтобы курсант мог уяснить себе все основные его составляющие.

Следовательно, вычленив три позиции — сидеть, молчать и временной отрезок, — я должна была понимать их именно так, как они были мне сообщены.

Честно говоря, мне больше всего хотелось встать и походить. Пусть даже и по этой мутной, вонючей жиже, но размять ноги.

Однако я продолжала сидеть, зная, что с какой-то точки за мной может вестись наблюдение. Хотя, если по правде, то, прыгая в окоп, я увидела, что местность была открытой и никакого пункта, из которого за мной можно было бы подсматривать в бинокль, я не заметила.

А вода между тем все прибывала и прибывала. Вот она уже щекочет мне соски под футболкой. Вот добралась до шеи. Черт, еще десять минут!

И вот тут мне стало страшно. Женя, сказала я себе, а вдруг ты ошибаешься?

Ведь бывают же в жизни случайности, в конце-то концов? Что, вспомнила историю про солдата, которого забыли отпустить с караула? И он простоял там на морозе лишние сутки и вернулся домой инвалидом с орденом за верную и беспорочную службу.

Нет, наверняка начальство просто не в курсе, что трубу прорвало. Ну да, ведь сидела же не так давно курсантка из параллельного отряда полчаса в таком же окопе, и никакой водой ее не заливало!

Я уже открыла рот для того, чтобы крикнуть да погромче, как в него плеснулась вода.

Сплюнув столь же мерзкую на вкус, как и на запах, воду, я с ужасом обнаружила, что еще чуть-чуть и меня захлестнет с головой — моя макушка приходилась на полметра ниже края окопчика.