Читаем Смурь весенняя полностью

– С прошедшими праздниками, господа-товарищи! Всех с наступающим Днём тотального матриархата, – бодро отрапортовал я, усаживаясь на своё облюбованное место за средним столом.

– С Международным женским днём! – веско поправил меня Степаныч, – Совсем поколение память потеряло. Исторические связи вообще не улавливают, —он приложился к пиву и наставительно продолжил, – 23 февраля, это по старому стилю, а 8 марта 1917 года – по новому, началась Февральская революция, которая свергла преступную монархию. В 1921 году по решению 2-й Коммунистической женской конференции было решено праздновать Международный женский день 8 марта в память об участии женщин в демонстрации в Петрограде. Вот вам прямое родство праздников!

– А меня учили другому, – Лаврентий решительно рубанул рукой, – «День Советской Армии и Военно-Морского флота» берет начало с 23 февраля 1918 года, когда началась поголовная мобилизация на защиту революции. Вот так!

– А может ещё по кружечке? – примирительно предложил Лёнчик, – Я угощаю! Вчера заказ большой сделал, надо отметить.

Я отрицательно покачал головой, показывая на полный бокал. Степаныч благосклонно кивнул, а Лаврентий моментально изъявил желания помочь выбрать и донести. Я сделал глоток, внутренне созерцая как пиво медленно гасит пожар в желудке. Покосился на соседнюю парочку, которые теперь отвернулись друг от друга. Быстро же у них настроение меняется. Потом стал следить за метаморфозами, происходящими с мужиками. Они бодро двинули от стола, но, по мере приближения к стойке, шаг их замедлялся, а головы повинно опускались. Заказ вообще делали чуть ли не просительно. Зато, отходя с пивом и пирожками, начинали ступать решительно, словно полковое знамя из-под огня вытаскивают. Mission accomplished²³.

– А что тебе твоя Ленка-сожительница на праздник подарила? Или забыла?, – благодушно осведомился Лаврентий.

– Мне вот супружница, – Лёньчик сделал особое ударение на новом статусе неизвестной мне Ленки, —Рубилку для фруктов подарила, немецкую…

– Блендер что-ли? Жируете. А где это твоя сожительница столько денег взяла? Она вроде же не работает? – требовательно перебил его Лаврентий, по-прокурорски нахмурив брови. Судьбоносные изменения в статусе Ленки он просто проигнорировал.

– Работает иногда. Сиделкой по вызову. – Лёньчик гордо посмотрел на Лаврентия и весь углубился в оздоровительный процесс, делая большие шумные глотки пива вместе с пеной, что помешало ему услышать лаврентьевское негромкое, но язвительное: «Ага, лежалкой по звонку. Знамо дело». Отдышавшись и облизав губы, Лёньчик продолжил, – Вспомнил! «Филипс» называется. Никудышная техника – Ленка принесла там мангов и этот, как его? А, авокадыш. Я запустил, так все ножи винтом сразу скрутило. Еле отчистил. Потом выпрямлю.

– Ты бы вообще с берёзового сока начал, – скривился Лаврентий и выразительно постучал себя кулаком по лбу.

– «Royal Philips» – это голландская компания, – веско проинформировал их Степаныч, – Производство, в основном, размещено в Азии. Ничего там из Германии нет. А вот немецкая техника это да, самая надёжная.

– Степаныч, а тебя чем благоверная порадовала? – вклинился Лаврентий, явно не интересуясь абстрактными рассуждениями о сравнительных характеристиках европейской бытовой техники.

– Набор для настоящего мужчины – носки, трусы, платок и галстук. Всё в одном стиле!

– Кальсоны забыла, – кхекнул Лаврентий, – И портянки. Без них никуда.

Все уставились на него, не в силах определить – шутит он или серьёзно.

– Портянкам сносу нет, – осторожно подтвердил Лёньчик, – И кальсоны зимой то, что надо.

– Отсталые вы оба, а ещё в культурной столице давно обосновались, – обличительно выдал Степаныч, – Вот тебе, Лаврентий, что родные преподнесли?

– Открытку, – Лаврентий моментально скис, – И стол праздничный накрыли. С холодцом под водочку. Да, внучка картинку нарисовала, пока мы готовились. Потом еле отмыли. Внучку-то.

– Вот и вся память о празднике, – Степаныч покачал головой, – Мельчает народ. Сядут за стол, выпьют и сразу в телевизор уставятся. Молодёжь от телефонов ничем не оторвать. Никакого творчества. А раньше готовились, номера художественной самодеятельности показывали. Эх, ушли времена!

– Ну, а тебе, интурист, что подарили? Или позабыл Родину? – Лаврентий явно решил на мне отыграться, – Праздники себе другие завёл? Мне вот свояк о таком рассказывал. Он живых поросят на Украину раньше возил. Грязных и вонючих. А тут раз, говорит, поехал проверить как там дела идут, смотрю, говорит, и глазам своим не верю. За загородкой все вальяжные такие ходят, откормленные, радостно похрюкивают, а как приметили, что хозяин к коптильне пошёл, так моментально всполошились, начали мышей гонять и на прохожих лаять!

– Да ну? – восхитился Лёньчик, – Справный хозяин!

Степаныч страдальчески вздохнул, но явно посчитал ниже своего достоинства обсуждать дела чужой страны.

– Так что подарили-то? – не унялся Лаврентий, – Или только заморский кукиш с оливковым маслом?