Очень точную характеристику так называемым либералам-западникам в романе «Идиот» дал полтора века назад Фёдор Михайлович Достоевский (согласитесь, что звучит, как будто сказано сегодня):

«…Русский либерал не есть русский либерал, а есть не русский либерал… Либерал дошел до того, что отрицает самую Россию, то есть ненавидит и бьет свою мать. Каждый несчастный и неудачный русский факт возбуждает в нем смех и чуть не восторг.

Он ненавидит народные обычаи, русскую историю, всё. Если есть для него оправдание, так разве в том, что он не понимает, что делает, и свою ненависть к России принимает за самый плодотворный либерализм…

Эту ненависть к России, ещё не так давно, иные либералы наши принимали чуть не за истинную любовь к отечеству и хвалились тем, что видят лучше других, в чём она должна состоять; но теперь уже стали откровеннее и даже слова «любовь к отечеству» стали стыдиться, даже понятие изгнали и устранили как вредное и ничтожное»

Но, время идет, история всё расставляет по своим местам. На знаменитые строки Тютчева («Напрасный труд – нет, их не вразумишь…») через полтора века откликнулся наш современник – русский поэт В. Г. Саблин:

Замри паскудная Европа

И не «качай» свои права!

Ты у России – просто *опа,

А думаешь, что голова.

Тебе всегда, такой вальяжной,

Усмешечка кривила рот…

Но разве сволочи продажной

Известен истины полет???

Измазав рыло в шоколаде,

Руля шикарный Мерседес –

Не знаешь ты: к какой «награде»

Тебя подталкивает бес!

Итак, рули пока рулится –

Пока в России смута прёт…

Но знай: беда уже стучится!

Твой час последний глухо бьет…

В России, что первая колонна сатаны, что пятая колонна Франко, что современная колонна прозападных либералов-власовцев, что рыскающие по интернету волчьи стаи НПО пока еще «рулящих» продажных администраторов сайта – один чёрт! Но, несомненно, что негативное действие пятых колонн, трансформирующихся в первые колонны цветных кровавых революций, столь катастрофически разрушительны для любой страны, что требует пристального внимания не только спецслужб, но и всего общества.

Обжечь сердце человека подозрением, надорвать веру в самих себя, вытравить идеалы добра, разрушить национальную культуру, исказить многовековую историю Российского государства, заставить ложью и наветами усомниться в будущем России, как великой мировой державы – вот главная задача прозападных «ХУ».

Очень глубокую мысль когда-то высказал Жан-Поль Сартр: «Мир прекрасно обошелся бы без литературы; еще лучше он обошелся бы без человека». От себя добавлю, что Россия, как и литература, обошлась бы без «творчества» прозападных лживых писак, плюющих в историю нашей страны, и особенно хорошо было бы без тех, «кто есть ХУ».

Конечно, жизнь продолжается, всё идёт своим чередом, невзирая ни на что и, разумеется, никому из поэтов не возбраняется воспевать прекрасную герань (прошу прощение, в горшках), птичек (извините, на веточке), и цветочки (пардон, на трусиках то ли девочки, то ли мальчика, то ли ни того, ни другого). Но, почему-то именно сейчас, в трудное для России время, доморощенные либеральные «поэто-писатели» громче всех кричат про птичек и трусики, при этом ничего другого не замечая вокруг себя!

Истинные же литераторы («иных уж нет, а те далече»?), которым горько и больно видеть всё усиливающиеся нападки Запада на Россию, не должны, на мой взгляд, молчать, когда человек расчеловечивается, а все светлое и доброе развращается и катится, не переставая, под уклон вниз.

Солнечный Зайчик

Кому смешно детей стенанье,

Кто не прощает, не щадит,

Кого убийство веселит…

А. С. Пушкин

Земля как будто потеряла силу

держать на себе людей.

Ф. М. Достоевский

Вина без вины – тоже вина.

В. Г. Распутин

Стремительная жизнь опустошает и больно ранит душу. Вечная погоня за временем не дает остановиться, заставляет только ускорять и без того бешеный темп бытия. Останавливаемся мы лишь тогда, когда исправить уже ничего нельзя.

Соседей по лестничной площадке я знал достаточно хорошо, но не настолько мы были дружны, чтобы ходить друг к другу в гости. Мы часто встречались на улице, в подъезде, на автомобильной стоянке. Иногда, останавливались и разговаривали, но беседа, как правило, длилась не более пяти – десяти минут. Наши дочери были почти ровесницами, мы их водили в один детский садик и я всегда с какой-то отцовской ревностью смотрел на соседскую девочку.

Мне она представлялась послушным, бесконечно наивным, очень светлым и жизнерадостным ребенком. Она всегда мило улыбалась, как-то по-особому заразительно смеялась и искрилась, за что я её прозвал Солнечным Зайчиком.