Читаем Смешное несмешное полностью

Когда Сане говорили, что всю водку не перепьёшь, он лишь загадочно усмехался. «Если не пить – отвечал он мудро, – то сначала остановится время, а потом – и сердце!» Или выкладывал свой железный аргумент: «Ребята, чем больше выпью я, тем меньше у вас завтра будет болеть голова!»

Водка нужна была ему, чтобы поправить здоровье, а здоровье необходимо было для того, чтобы как можно больше выпить водки. Когда в общаге у кого-нибудь находилась бутылка, Саня предлагал купить еще четыре, чтобы отпраздновать находку. «Господа! – изумлялся он, – Почему пятая бутылка идет намного легче, чем первый стакан?»

Выпив, Саня становился другим человеком, и этот другой – выпивал ещё больше. Так они и пили всю жизнь вдвоём, не уступая друг другу. Может поэтому Саня всегда был пьян в два раза сильнее, чем все остальные?

Всё хорошее когда-нибудь кончается. Улетела безвозвратно студенческая жизнь и пришла жизнь поликлиническая. Саня, надо отметить, к этому времени из гадкого утенка превратился в матерого дятла Александра Игоревича.

Стукачей, понятное дело, ни в поликлиниках, ни в симфонических струнных оркестрах, ни в созвездии Кассиопеи не любят. А как прикажите по-другому спасти свою шкуру и войти в доверие к руководству? И как не стучать на тех, с кем работаешь и пьёшь, если за тобой тянется такой шлейф отвратительных и уму непостижимых выходок?

Ну, например, чего только стоит пьяное нападение на сестру своего приятеля… А избиение пациента (рабочего цемзавода) в технической лаборатории поликлиники оторванной от стены деревянной полкой… А кровоподтеки на лице женщины (Н. Захаровой), имеющей больше парашютных прыжков, чем у иного отслужившего «срочную» десантника. А выбитые двери, перегородки, окна, покорёженная мебель…

Как забыть обходы начальством поликлиники, во время которых зубные техники прятали пьяного Александра Игоревича в шкафу, забрасывая его, сидящего на корточках, своими халатами? Можно припомнить ещё несколько десятков подобных случаев, скандалов и «знаменитых концертов», после которых «именинник» изумлялся самому же себе и ошарашено слушал «про вчерашнее», не веря, что такое обилие «подвигов» можно совершить всего за один только вечер…

При этом крышу у Александра Игоревича сносило так, что её не всегда удавалось найти даже на следующий день.

Недаром говорят, что лучшее средство с похмелья – не пить накануне! А лучшее средство лечения от известной всем болезни и увольнения – закодироваться и стучать с удвоенной силой. Этот «перестук» не остался незамеченным «наверху».

Когда руководитель поликлиники пошел на повышение, то он на свое место поставил преданного и послушного Александра Игоревича, невзирая на его многочисленные «подвиги». Ему иногда прощали такие «уважительные» причины неявки на работу, как забыл, запил или забил…

Многолетний стук и лизоблюдство наконец-то были достойно вознаграждены. Никогда карьерист не падает так низко, как стремясь стукачеством занять высокое положение. Никто, став начальником, не ведет себя так нагло с подчиненными, как те, которые подличают и ябедничают ради своей карьеры.

Для полного счастья Сане необходимо было стать «нормальным», то есть научиться пить «как все».

Пробный эксперимент в первый же день с треском провалился. Проезжавший мимо «Гастронома» наряд милиции с неподдельным удивлением притормозил возле пьяного Ильи Муромца, который пытался вырвать с корнем дерево, вставшее ему на пути. Попытка с ходу упаковать сказочного хулигана закончилась полным крахом. Мужчина оказался на редкость смышлёным. Эта поразительная находчивость восхитила всех наблюдавших за сражением многочисленных прохожих.

Стоило только трём сержантам и одному офицеру выйти из машины, как Александр Игоревич величаво и с достоинством, как и требовала его должность, забрел в туфлях на середину огромной глубокой лужи и занял круговую оборону.

Его нисколько не смутил вражеский перевес и то, что милиционеры были в сапогах. Когда двое из них стали медленно брести по воде, осторожно ощупывая землю ногами, Саня наклонился, сложил лодочкой широкие ладони и, зачерпывая воду из лужи, стал окатывать ею вооруженный конвой. После того, как таким, несомненно, гениальным способом была отбита очередная коварная атака, противник капитулировал и на милицейском уазике с позором бежал с поля боя.

Александр Игоревич, надо отдать ему должное, никогда не чурался милиции и зачастую «концерты» посвящал людям в погонах. Сотрудники РОВД, в столь одаренном артисте также «души не чаяли». Не будем перечислять сцены подобных гастролей и встречи «боевых товарищей» с участием сотрудников ГАИ и других отделов милиции. Промолчим и о том, как перед офицерами в штатском Александр Игоревич трясущимися руками лихорадочно заправлял врачебный халат в брюки. Не станем вспоминать про аварии, совершенные на служебной машине во время пьяных охот-рыбалок…

Оставим в покое и не такие уж редкие драки. Александр Игоревич всегда буянил «по-взрослому». Иногда он даже возмущался: «Велика Россия, а морду набить некому!» Но про одну «битву титанов» вспомнить стоит особо.