Читаем Смертельный дубль полностью

— По всей видимости, — отвечал Жаверов. — Да только либо убийца все обставил так, чтобы мы пошли по ложному следу и заинтересовались покойным Топорковым, либо этот самый убийца и впрямь как-то связан с Топорковым…

— Интересная мысль, — почесал подбородок Носиков. — Месть за погубленную актерскую судьбу…

— То есть такое вы допускаете? — спросил майор.

— Ну вот если бы Топорков, — стал рассуждать Носиков, — перед смертью рассказал какому-нибудь своему очень близкому человеку, что хочет умереть из-за того, что его не снимают, а потом пошел и на самом деле повесился… Если бы так было, то в принципе можно себе представить, что этот близкий человек от горя пошел расплачиваться за своего Топоркова… В состоянии аффекта, — добавил Носиков и самодовольно посмотрел на Жаверова, ожидая очередного комплимента своей подкованности.

Но майор на этот раз не стал хвалить актера:

— На убийство, совершенное в состоянии аффекта, наш случай, как я уже сказал, не походит… А что касается близкого человека… Кто бы это мог быть? Женщина? Очень сомнительно, чтобы такое могла осуществить женщина…

— Значит, мужчина, — сделал логичный вывод Носиков.

— Среди других актеров и вообще киношников у Топоркова друзей вроде бы не было, — продолжал вслух рассуждать Жаверов. В артисте Носикове он словно бы нашел своего временного «Ватсона», наивного и благодарного слушателя-собеседника. — Тогда следует предположить, что это кто-то посторонний… Он заранее проник на студию, затаился… Такое возможно, как вы думаете?

— Очень запросто, — подтвердил Носиков. — Знаете, как у нас говорят: на «Мосфильме» есть места, куда не ступала нога человека…

— Выходит, лучшего места для совершения преднамеренных убийств не придумаешь…

— Выходит, что так, — сказал актер с какой-то даже радостью.

— Хорошо, что здесь у вас в основном люди благородной профессии — творческой, — произнес Жаверов, глядя в лицо Носикову. — А то бы мне прописаться у вас пришлось… Вы ведь на моем участке как раз…

— Ну что ж, по-моему, лучше «Мосфильм», чем «малина» какая-нибудь, — усмехнулся Носик.

— Вот это вы верно сказали, — улыбнулся Жаверов. — Ладно, товарищ Носиков, был рад знакомству, ну а сейчас мне к директору надо…

— К Сизову, что ли? — воскликнул актер. — А чем он вам поможет?

— Он — директор.

— Вот именно! Сидит у себя в кабинете и непонятно что делает. О чем он может вам рассказать? Вы лучше расспросите тех, кто настоящим делом тут занимается — актеров и так далее…

— Товарищ Носиков! — строго обратился к нему Жаверов. — Если вы прочитали уйму детективов, это не дает вам права учить милицию, как ей расследовать преступление…

— Ой, простите, товарищ майор, — сразу осекся актер. — Я ничего такого не имел в виду — чтобы учить там. А насчет директора вы и сами сейчас поймете, что я прав… Великодушно извините, если что. И обращайтесь, пожалуйста, я всегда в вашем распоряжении.

— Я это учту, — сказал Жаверов и чеканным шагом направился к двери директорского кабинета. — Кстати, как его имя-отчество? — вдруг обернулся он к Носикову.

— Николай Трофимыч, — подсказал артист.

Жаверов без стука вошел в директорский кабинет и с порога гаркнул:

— Здравия желаю, Николай Трофимович! Майор Жаверов!

Сизов привстал:

— Да-да, пожалуйста, проходите… Добрый день.

— Не такой уж он и добрый, — вздохнул майор, садясь напротив директора. Сизов сел обратно в кресло.

— Что и говорить, кошмар, конечно, — с почти виноватыми интонациями заговорил директор. — Первый раз при мне что-то подобное случается… Да и до меня, насколько я знаю, ничего такого не происходило…

— Выходит, это первое убийство, совершенное на территории «Мосфильма»? — сделал вывод Жаверов.

— Лично я убежден, что первое, — сказал Сизов. — Если бы раньше что-то такое было, об этом бы все помнили… Да и этот случай теперь не забудется… Просто какую-то дурную славу «Мосфильм» начинает приобретать… Сначала самоубийство, теперь еще и убийство… Кстати, самоубийств здесь раньше тоже не было…

— Вот поэтому я и предполагаю, что оба эти дела могут быть как-то связаны, — кивнул майор.

— Да, но как? — растерянно спросил Сизов.

— Это еще предстоит выяснить… Полагаю, самоубийцу Топоркова вы не знали?

— Нет, — развел руками директор.

— Ну а с убитым Баклажановым, конечно, хорошо были знакомы?

— Не так чтобы хорошо — общались изредка, но только здесь, в этих стенах… Даже, скорее, в этом кабинете… Сами понимаете, режиссеры — такой народ… Либо они дома сценарий пишут, либо на съемочной площадке кино снимают… Особо их и не узнаешь… То есть я, как директор, имею куда меньшее представление о Баклажанове как о человеке, чем, например, актеры, которые у него снимались, или члены съемочной группы…

— Да, это понятно, — согласился Жаверов. — Всех их мы еще опросим. А вам, стало быть, совершенно нечего сообщить следствию?

— Боюсь, что нет, — вздохнул директор. Видно было, что ему очень хотелось быть полезным и что его расстраивала собственная в данном случае бесполезность.

— Скажите, а легко ли постороннему человеку попасть сюда, на «Мосфильм»? — спросил майор.