Читаем Смертельные поцелуи полностью

Харт смотрел вслед удаляющейся Франческе. Он был уверен, что поступил правильно, но все же с трудом подавил в себе желание вернуть ее. В дверях она обернулась и посмотрела на него с надеждой. Харт уже знал ее достаточно хорошо, лучше кого-либо в этом мире, поэтому ни минуты не сомневался, что таким образом она пыталась приободрить его и успокоить. Удивительно, но он понимал, что потом будет очень ей благодарен. За весь сегодняшний вечер он не проявил к ней должного внимания, какое естественно испытывать к невесте. Сейчас, казалось, все чувства его притупились.

Перед глазами возник образ Дейзи, ее слезы, ярость, а потом вид растерзанного тела.

Харт решительно повернулся к брату и произнес:

– Я не хочу, чтобы Франческа занималась этим убийством. Она стремится защитить меня, но в этом нет необходимости.

Брови Рика поползли вверх.

– Не могу не согласиться. Как это благородно с твоей стороны.

Не обращая внимания на его слова, Харт продолжал:

– Мы оба знаем, что я вовсе не благороден, Рик, так что даже не начинай. Но все же я не настолько испорчен, чтобы позволить Франческе защищать меня в деле об убийстве моей бывшей любовницы.

Он не мог допустить, чтобы его прошлые отношения с Дейзи – или любой другой женщиной – бросали тень на Франческу в настоящем и будущем. После знакомства с ней он не раз жалел о своем гедонистическом прошлом. Что ж, ничего не изменить, но необходимо, по мере возможности, максимально оградить от этого Франческу. Достаточно того, что его прошлое настигло сегодня вечером их обоих.

– Можно бы поверить, что прежде всего ты заботишь о Франческе. Если не брать в расчет то, что мы оба прекрасно знаем, что это не так.

Харт презирал самоуверенность брата, как и его привычку осуждать людей.

– Давай скорее покончим с этим, Рик. – Он обладал взрывным характером, а это было хорошо.

Однако Брэг был настроен высказаться до конца.

– Ты стараешься скрыть от Франчески причину, по которой понесся ночью к любовнице, верно? – Рик был в бешенстве. – Не пытайся убедить меня, что поехал к ней лишь для того, чтобы разобраться со счетами.

Харт покраснел.

– Да пошел ты! Я проехал к Дейзи вовсе не для того, чтобы переспать с ней.

Рик помолчал и продолжил:

– Тогда зачем? Среди ночи у тебя вдруг возникло желание поговорить с любовницей?

Харт напрягся. Он точно наяву услышал плач Дейзи и скривился от отвратительных воспоминаний.

– Я уже сказал, вопрос был связан с финансами. Я даже толком не знаю, в чем было дело. Возможно, ей понадобились деньги. В прошлом месяце я попросил ее освободить дом раньше, чем мы предварительно договаривались. Дейзи отказалась, но я настаивал. Может, она решила добиться от меня отступных. – Харт холодно улыбнулся. – Теперь ведь мы ничего не узнаем, правда?

– Как интересно получается, твое слово против слова убитой женщины. Почему ты попросил Дейзи освободить дом раньше, чем следовало по соглашению?

«Придется обо всем ему рассказать – с Риком никакие уловки не пройдут». Колдер давно усвоил правило, что лучше придерживаться истины, насколько это возможно.

– С ней стало трудно разговаривать, она была враждебно настроена даже по отношению ко мне – и еще хуже по отношению к Франческе. Я был зол на Дейзи и решил, что не стану больше терпеть.

Рик вновь приподнял бровь.

– Сегодня она тоже тебя разозлила?

– Нет, – уверенно ответил он, и это было правдой.

Брэг почувствовал, что Харт с ним откровенен, и кивнул.

– Хочешь еще что-то добавить?

– Нет.

Рик опять кивнул.

– Приезжай в управление завтра днем. Протоколы будут готовы, сможешь подписать. – Он поколебался несколько секунд и добавил: – Будет неплохо, если приведешь с собой адвоката.

Харт фыркнул:

– Зачем мне адвокат? Я никого не убивал.

Брэг пожал плечами и направился к двери.

Харт смерил его ледяным взглядом.

– Я сказал правду. И не забудь, я не хочу, чтобы Франческа каким-то образом была вовлечена в расследование. Поговори с ней об этом утром, Рик. Ей это совершенно не нужно.

– Если она приняла решение, я не могу ее разубедить.

– Не можешь или не будешь?

Рик с прищуром посмотрел на него и, не говоря ни слова, вышел.