Читаем Смертельно опасны полностью

Шай поднялась по лестнице, прихрамывая совсем слегка, но чертыхаясь от всего сердца, и только наверху заметила, что на каждой второй ступеньке остались кровавые отпечатки. Вид блестящей дорожки следов, ведущих прямо к ее ноге, совсем было подкосил ее, но вдруг сквозь пелену паники проступило что-то вроде идеи.

Она пробежала по балкону, не забывая плотно прижимать окровавленную ступню к доскам, и свернула в самую дальнюю пустую комнату. Потом подняла ногу, крепко зажав рану, чтобы остановить кровь, допрыгала обратно до первого дверного проема от лестницы и притаилась в тени.

Жалкие потуги, нечего сказать. Такие же жалкие, как ее босые ноги, крохотный ножик, добыча в две тысячи марок и заветная мечта живой добраться до дома – той самой убогой дыры, из которой она когда-то столь же страстно мечтала выбраться. Едва ли даже такие придурки, как ее преследователи, попадутся на этот трюк. Но что еще она могла сделать?

Когда ставить почти нечего, приходится выбирать рисковые комбинации.

Компанию ей составляло лишь ее собственное дыхание, эхом отдающееся в пустоте, – тяжелые выдохи и рваные вдохи, от которых глотке было почти больно. Так дышат те, кто напуган едва не до усрачки и совершенно не знает, что делать дальше. Она просто не представляла, как ей выкарабкаться. Если все же удастся вернуться на ферму, она каждое утро будет вскакивать с постели и плясать от счастья, на каждый нагоняй матери станет отвечать поцелуем, никогда больше не наорет на сестру и даже Лэмба не будет высмеивать за его трусость. Обещая себе все это, Шай тайком жалела, что она, увы, не из тех, кто держит свои обещания.

Снаружи послышался топот копыт. Она подползла к окну, из которого было видно половину дороги, и посмотрела вниз так осторожно, будто заглядывала в ведро, полное скорпионов.

Вот и они.

На Нири было все то же грязное старое одеяло, перетянутое веревкой на поясе. Сальные волосы торчали во все стороны. В одной руке он держал поводья, а в другой – лук, из которого подстрелил ее коня. Лезвие тяжелого топора у него на ремне было так же тщательно вычищено, как все остальное в его отвратительной внешности было запущено. Додд, низко надвинув на глаза потрепанную шляпу, робко сутулился в седле, как всегда рядом с братом – будто щенок в ожидании трепки. Шай хоть сейчас была бы не прочь отвесить трусливому дураку оплеуху. Для начала. Третьим был сам Джег – сидел осанисто, будто лорд какой, в неизменном красном плаще, длинные замызганные полы которого стекали по крупу мощного жеребца. Он оглядывал здания с голодной ухмылкой; высокая шляпа у него на голове, которая, как он считал, придавала ему шику, слегка покосилась, словно труба погорелого дома.

Додд указал на монеты, которые валялись на земле вокруг колодца, перемигиваясь в солнечных лучах.

– Деньги бросила.

– Похоже на то, – сказал Джег. Голос его звучал так же жестко, как голос его брата – мягко.

Она смотрела, как они спешиваются и привязывают лошадей. Ни одного торопливого движения. Будто только что вернулись с приятной прогулки верхом и теперь готовились провести уютный вечерок в почтенной компании. Спешить им было некуда. Они знали, что она тут, что никуда не денется и что помощи ей ждать не приходится – и она тоже это знала.

– Ублюдки, – прошептала Шай, проклиная тот день, когда связалась с ними. Но, в конце концов, с кем-то же надо было связаться? А выбирать можно только из того, что попадается на пути.

Джег потянулся, раскатисто втянул носом воздух и неспешно сплюнул, а потом вытащил из ножен клинок. Это была изогнутая сабля с хитровыделанной медной рукоятью. Саблей своей он жутко гордился и всем рассказывал, что выиграл ее в поединке с офицером Союза, но Шай знала, что он украл ее, как и почти все остальное его снаряжение. О, как она насмехалась над ним из-за этой дурацкой сабли! Но сейчас была бы не прочь поменяться – сомкнуть ладонь на эфесе клинка, а Джегу оставить собственный карманный нож.

– Дымок! – проорал он, и Шай поморщилась. Она понятия не имела, кто выдумал ей эту кличку. Какой-то зубоскал вывел ее на объявлениях о розыске, и все, как идиоты, подхватили. Может, потому что у нее была привычка исчезать, словно дым. Ну, или потому что она провоняла этим запахом и вечно вставала людям поперек горла, а еще ее то и дело куда-то заносило ветром.

– Выходи, Дымок! – Оклик Джега эхом отскочил от фасадов мертвых зданий, и Шай съежилась, отступив чуть дальше в темноту. – Выходи, и мы обойдемся с тобой поласковей, когда найдем!

Надежда, что они просто заберут деньги и отчалят, вылетела в трубу. Им хотелось еще и получить за нее награду. Она прижала язык к щели между зубами и беззвучно прошептала: «Мрази». Бывают такие парни – чем больше им даешь, тем больше они начинают требовать.

– Придется ее ловить, – услышала она в тишине голос Нири.

– Ага.

– Я предупреждал, что придется.

– Смотри только штаны не обмочи от радости, что вышло по-твоему.

– Говорил же, что придется.

– Так кончай талдычить и приступай к делу.