Читаем Смертельно опасны полностью

– Она уже столько раз вам все рассказывала! – Он накрыл ее ладонь своею и посмотрел на детектива усталым взглядом.

– Я имел в виду вас, мистер Фергюсон, – сказал тот, глядя на него в ответ. – Только вас.

Лори вывели в вестибюль. Он видел через окно, как она, облизывая губы, наливает в кофе огромную порцию сливок.

Он понимал, что это тоже выглядит неважно. По газетам совсем недавно разлетелась ее фотография, сделанная в смузи-кафе. Заголовок гласил: «А как же Шелби?» Должно быть, ее сфотографировали через витрину. Она стояла у стойки, заказывала что-то и улыбалась. Репортеры всегда умудрялись подловить момент, когда она улыбается. Они не могли знать, что она всегда улыбается, если ей плохо. А от счастья она иногда плакала: как когда они поженились – весь день прорыдала, пряча у него на груди порозовевшее, сияющее лицо.

«Я даже не думала, что ты… – бормотала она. – Даже не думала, что я… Что все это правда случится».

Он не понимал, что она имеет в виду, но ему было хорошо оттого, что она льнет к нему, прижимается бедрами – как всегда, когда теряет контроль над собой, словно цепляясь за него, чтобы не воспарить в воздух.

– Так, мистер Фергюсон, – заговорил детектив, – вы вернулись с работы, и никого не было дома?

– Да, – сказал он. – Зовите меня Том.

– Том, – снова начал детектив, но имя прозвучало как-то невнятно, как будто ему не хотелось его произносить. На прошлой неделе он называл его Томом. – Вас удивило, что вы не застали их дома в такое время?

– Нет, – ответил он. – Она не любила сидеть без дела.

Это было верно, Лори никогда не могла удержаться на месте и порой, усадив Шелби в детское кресло, несколько часов подряд каталась, наматывала миль сто, а то и двести.

Она возила дочку в Минерал Пойнт и фотографировалась с ней на фоне воды. Отсылала ему фото на телефон, он смотрел их на работе и всегда расплывался в широченной улыбке. Ему нравилось, что она не из тех женщин, что день-деньской торчат дома и смотрят «магазин на диване» или реалити-шоу про суды.

Двадцать пять часов в неделю, пока с Шелби сидела его мать, она работала в молодежной христианской ассоциации. Каждое утро пробегала по пять миль, уложив Шелби в коляску для бега. Каждый вечер готовила ужин, а иногда даже подстригала лужайку, если он был слишком занят. Она ни на миг не переставала двигаться.

Газетчики и телевизионщики слетались на это как мухи. Они обожали фотографировать ее на пробежке в спортивных шортиках, в машине с телефоном у уха, в супермаркете с модными журналами в руках.

«А как же Шелби?» – неизменно вопрошали заголовки.

Они так и не поняли, какая она. Он один ее понимал.

– Так, – прервал его задумчивость детектив, – и что вы сделали, когда увидели, что в доме пусто?

– Я позвонил ей на сотовый. – Да, позвонил. Она не ответила, но тут тоже не было ничего необычного. Он не стал об этом упоминать. Как и о том, что нарывался на автоответчик не меньше четырех-пяти раз, пока она наконец не взяла трубку.

Ее голос звучал странно, тихо, как будто она была в приемной у доктора или в дамской комнате. Будто пыталась сделаться как можно меньше и незаметней.

– Лори? Все нормально? Вы где?

Последовало долгое молчание, и ему пришло в голову, что она, может быть, разбила машину. На одну сумасшедшую секунду он решил: она, наверное, сейчас в больнице, они обе лежат на койках с кучей переломов. Лори водила небрежно, вечно писала ему сообщения за рулем. Перед глазами заплясали жуткие картинки. Он когда-то встречался с девушкой, у которой на зеркале висел детский башмачок. Она говорила: это чтобы никогда не забывать, что ездить надо осторожно. Если вы старше шестнадцати, никто вам об этом уже не напоминает.

– Лори, ну же, говори. – Он попытался заставить голос звучать твердо, но ласково.

– Кое-что случилось.

– Лори, – снова попытался он дозваться, как делал, когда она ссорилась с братом или с начальником, – давай сделай глубокий вдох и рассказывай.

– Куда она подевалась? – раздалось в трубке. – И как она меня найдет? Она же совсем маленькая. Она ничего не знает. На них надо жетончики вешать, вроде ошейника – помнишь, как когда мы были маленькие?

Он ничего такого не помнил, и в голове у него вдруг поднялся гул, который мешал слушать.

– Лори, скажи мне, что случилось.

Она рассказала.

Рассказала, как все утро ездила по адресам людей, которые продавали в Интернете подержанные газонокосилки. Устала и решила остановиться выпить кофе в одной популярной кофейне.

Эту женщину она там видела постоянно. Они поболтали в очереди: о том, что кофе тут жутко дорогой, но отказать себе невозможно. И вообще, что такое этот «американо»? И, да, еще о детях говорили. Она точно помнила, что у той дамочки были дети. Кажется, двое. И надо-то было подождать всего две минутки, ну, максимум пять.

– Чего подождать? – спросил он.

– Я не знаю, как это получилось, – сказала она, – но я пролила кофе и забрызгалась с ног до головы. Все вылила прямо на новый белый плащ. Который ты мне на Рождество подарил.