Читаем Смерть Вселенной полностью

Научная фантастика до начала шестидесятых годов оставалась весьма целомудренным во всех отношениях жанром: язык — простой, доступный любому, несмотря на некоторую «научность»; сюжет — увлекательный; обилие штампов; философия или секс — боже упаси! (Исключения остаются исключениями. Замятин, Оруэлл. Хаксли фантастом называют крайне редко Стейплдон — под вопросом.)

Нарушение различных табу — отличительный признак искусства. «Литература — традиция отрицания традиции» (Н.Саррот).

«Новая волна» явилась своеобразной революцией в жанре фантастики. Хотя с ее появлением поток традиционной (так называемой «твердой») НФ не пошел на убыль. Такая вот революция — без подавления одного направления другим.

Шестидесятые годы на Западе вообще ознаменовались ломкой стереотипов, вы не находите? В политике, в общественной жизни, в культуре, наконец…

«Новая волна», пожалуй, означала лишь то, что фантастика вышла из детского возраста, когда так нравится летать на звездолетах, бороться с коварными злодеями и спасать белокурых красавиц. Фантастика приобрела язык серьезной, «взрослой» литературы, заимствовала у нее философию, социальную проблематику и, естественно, всевозможные стили.

Я пишу «заимствовала», ибо каждый ребенок начинает с подражания старшим. Неосознанно. Естественный процесс, без которого не обойтись.

Стилистическое разнообразие «волны» было действительно фантастическим: от стилизаций под античную и средневековую литературу до последних изысков постмодернизма. (Не исключено, что «новая волна» НФ и есть одна из многочисленных ипостасей постмодернизма. Ведь в последние три десятилетия наблюдается слияние массовой культуры и элитарной. Это явление некоторые литературоведы называют «постмодернизмом».)

Фантасты старшего поколения, прославившиеся еще в «золотой век» американской НФ 20–40-х годов (Хайнлайн, Уиндем, Азимов, Ван Вогт, Старджон), почти не испытали влияния «новой волны», тогда как часть среднего поколения (например, Силверберг, Шекли, Дик, Браннер, Фармер) не осталась в стороне и внесла свою, пусть не очень большую, лепту в процесс взросления жанра.

Родина «новой волны» — Великобритания. До Соединенных Штатов «волна» докатилась не сразу — через несколько лет, и нашла там горячих сторонников, а в середине семидесятых пошла на убыль. Авторы, которых она принесла на своем «гребне», до сих пор пользуются большой популярностью по обе стороны Атлантического океана, хотя многие из них вернулись к «твердой» НФ, «фэнтези» или даже ушли в «большую» литературу.

Да, эксперимент не может продолжаться вечно.

В том, что «новая волна» — эксперимент, сомневаться не приходится. Но масштабы этого всплеска поистине грандиозны, а влияние на всю последующую фантастику переоценить достаточно трудно.

***

«Смерть Вселенной» — лишь малая выборка из произведений «нововолнистов». Хотелось бы сразу назвать тех авторов, которые могли войти в настоящий сборник, но по тем или иным причинам не вошли: Майкл Муркок, Джон Браннер, Джон Слейдек, Анжела Картер… Да и о творчестве каждого из представленных в «Смерти Вселенной» авторов, конечно, по одному—двум рассказам судить нельзя. Олдисс, Баллард, Эллисон, Желязны, Мальзберг (К.М.О’Доннелл), Дилени — заслуживают того, чтобы быть опубликованными на русском языке полностью.

В сборник также включены «твердые» научные фантасты (Дик, Силверберг, Шекли), близкие по духу «новой волне». Ведь «волна» — это не только литературное направление, стиль или образ мысли. Это прежде всего способность писателя не стоять на месте, ибо спокойная, тихая гавань — не для тех, кого называют «нововолнистами».

***

Теперь попробуем перечислить некоторые особенности «новой волны», отличающие ее от фантастики «золотого века» 20–40-х годов:

1. Отсутствие увлекательного сюжета, обязательного для «твердой» НФ. Допускается бессюжетная и даже абсурдистская фантастика. Лучший тому пример — сборник «психоделических» рассказов Балларда «Выставка жестокости».

2. Эстетика шока: открытая демонстрация тех сторон жизни, о которых традиционная фантастика предпочитала умалчивать Это связано, в частности, с общим раскрепощением общественного сознания в 60-х годах и характерно почти для всех «нововолнистов».

3. Пренебрежение «научностью» НФ. Символ как художественный прием занимает доминирующее положение. Отсюда — притчеобразный характер некоторых произведений.

4 Самопародия, насмешка над расхожими идеями «твердой» НФ преобладает в творчестве многих авторов. Кстати, рассказ Н.Спинрада, включенный в настоящий сборник, — редкий пример пародии на некоторые штампы самой «новой волны».

5. Обращение к прошлому. Героями становятся либо известные исторические личности, либо знаменитые литературные персонажи. Классические произведения НФ переписываются с учетом современных представлений. («Машина пространства» К.Приста, «Франкенштейн Освобожденный» и «Слюнное дерево» Б.Олдисса, «Се — человек» М.Муркока). Этот же прием, впрочем, встречается у «твердых» фантастов.