Глаза Кабермана были закрыты.

Дуглас приложил стекло — открыты, убрал — закрыты. Удивительно. Через голубое стекло глаза Кабермана светились жадностью. Без стекла они казались плотно закрытыми. А что творилось с телом Кабермана!

Дуглас вскрикнул от изумления. Через стекло одежда Кабермана как бы таяла и становилась прозрачной. Кожа — тоже исчезала. Дуглас видел его желудок и все внутренности. У Кабермана внутри были какие-то странные предметы.

Несколько минут Дуглас стоял неподвижно, раздумывая о голубом мире, красном, желтом, которые, наверное, существуют рядом друге другом, как стеклышки в разноцветном окне.

«Разные стеклышки, разные миры», — так, кажется, говорил Каберман. Так вот почему окно оказалось разбитым!

— Мистер Каберман, проснитесь!

Никакого ответа.

— Мистер Каберман, где вы работаете по ночам? Где вы работаете?

Легкий ветерок шевелил портьеры.

— В красном мире или в зеленом? А может, в желтом, мистер Каберман?

Все та же тишина в полумраке.

— Ну подожди же, — сказал Дуглас.

Он спустился в кухню, выдвинул ящик стола и достал самый большой острый нож. Затем он вернулся обратно, вошел в комнату Кабермана и прикрыл за собой дверь.

Бабушка делала тесто для пирожков, когда Дуглас вошел на кухню и что-то положил на стол.

— Бабуля, ты знаешь, что это такое?

Она бегло взглянула поверх очков:

— Понятия не имею.

Предмет был прямоугольный, как небольшая коробочка, но эластичный. Он был окрашен в ярко-оранжевый цвет. От него отходили четыре голубые квадратные трубочки. Предмет издавал какой-то специфический запах.

— Никогда такого не видела, бабуля?

— Никогда.

— Так я и думал.

Дуглас выскочил из кухни. Минут через пять он вернулся, притащив еще что-то.

— А как насчет этого?

Он положил ярко-розовую цепь с багровым треугольником у одного конца.

— Не морочь мне голову какой-то дурацкой цепью, — сказала бабушка.

Дуглас снова исчез и вернулся с руками, полными странных предметов, — кольцо, диск, параллелепипед, пирамида. Все они были упругие и эластичные, как будто сделанные из желатина.

— Это не все, — сказал Дуглас, раскладывая их на столе. — Там еще много.

Бабушка была очень занята и не обращала на него внимания.

— А ты ошиблась, бабушка.

— Когда это?

— А когда сказала, что все люди одинаковые внутри.

— Не болтай чепуху!

— А где мой мячик?

— В коридоре, там, где ты его бросил.

Дуглас взял мяч и пошел на улицу.

Дедушка вернулся домой около пяти часов.

— Деда, пойдем наверх.

— Хорошо, а зачем, малыш?

— Я покажу тебе что-то интересное.

Посмеиваясь, дедушка поднялся за ним по лестнице.

— Только не говори бабуле, ей это не понравится, — сказал Дуглас и распахнул дверь в комнату Кабермана.

Дедушка остолбенел…

Все, что было потом, Дуглас запомнил на всю жизнь. Полицейский инспектор и его помощник долго стояли над телом Кабермана. Бабушка спрашивала у кого-то внизу:

— Что там случилось?

Дедушка говорил каким-то сдавленным голосом:

— Я увезу мальчика куда-нибудь, чтобы он смог забыть всю эту жуткую историю. Эту жуткую, жуткую историю!

— А чего здесь жуткого? — спросил Дуглас. — Я не вижу ничего жуткого.

Инспектор передернул плечами и сказал:

— Каберман умер, все в порядке.

Его помощник вытер пот со лба:

— А вы видели эти штучки, которые плавают в тазике с водой, и еще те, которые завернуты в бумагу?

— Да, видел. С ума можно сойти.

— Боже мой!

Инспектор отвернулся от тела Кабермана:

— Нам, ребята, лучше попридержать языки. Это не убийство. Просто счастье, что мальчишка так сделал. Если бы не он, черт знает, что здесь еще могло бы произойти.

— Кто же был Каберман? Вампир? Монстр?

— Может быть. Во всяком случае — не человек.

Он потрогал рукой шов на животе трупа.

Дуглас был горд своей работой. Он не раз смотрел, как это делает бабушка, и все помнил. Иголка и нитка — больше ничего и не нужно. В конце концов этот Каберман мало чем отличался от тех цыплят, которых потрошила, а затем зашивала бабушка.

— Я слышал, мальчишка говорил, что Каберман еще жил, когда все это было уже вынуто из него, — инспектор кивнул на таз с водой, в котором плавали треугольники, пирамиды и цепочки. — Еще жил. Боже мой!

— И что же убило его?

— Вот это, — инспектор пальцами раздвинул край шва и полицейский увидел, что живот Кабермана набит серебряными десятицентовиками.

— Дуглас говорит, что там шесть долларов семьдесят центов. Я думаю, он сделал мудрое капиталовложение, — заметил инспектор.

МАЛЕНЬКИЙ УБИЙЦА

Она не могла сказать, когда к ней в первый раз пришла мысль о том, что ее убивают. В последний месяц были какие-то странные признаки, неуловимые подозрения; ощущения, глубокие, как океанское дно, где водятся скрытые от людских глаз монстры, разбухшие, многорукие, злобные и неотвратимые.

Комната плавала вокруг нее, источая бациллы истерии. Порой ей попадались на глаза какие-то блестящие инструменты. Она слышала голоса. Видела людей в белых стерильных масках.

«Мое имя? — подумала она. — Как же меня зовут? Ах да! Алиса Лейбер. Жена Дэвида Лейбера».

Но от этого ей не стало легче. Она была одинока среди невнятно бормочущих людей в белом. И в ней была жуткая боль, и отвращение, и смертельный ужас.