Читаем Смерть стоит за дверью полностью

— И после всего услышанного защита хочет, чтобы мы поверили в невменяемость мистера Мосли? — заявил он, облокотившись на скамью присяжных. — Нас пытаются убедить, что подсудимый является душевнобольным и не ведает, что творит. Призываю присяжных задуматься, можно ли считать психически ненормальным человека, который тщательно, до мельчайших деталей, планирует каждое убийство, следит за домом намеченной жертвы и даже изучает план эвакуации и предусматривает все пути к отступлению. Можно ли требовать для него оправдательного приговора и признать невиновным по причине невменяемости? По мнению государственного обвинителя, которое подтверждают свидетельские показания миссис Мосли, мистер Мосли является полностью вменяемым и при совершении преступлений действовал четко и планомерно, как не знающий жалости профессиональный убийца. Только холодный, расчетливый ум человека с умственными способностями выше среднего уровня способен разрабатывать подобные планы, осуществлять их и потом так ловко вводить в заблуждение всех окружающих, что даже собственная жена, с которой он долгие годы жил под одной крышей, ни о чем не подозревала.

Я вспомнила синяки и ссадины на лице и теле Рэнди, его нелепые оправдания, все подарки, что он мне дарил, когда мы начали встречаться. Золотое ожерелье и компакт-диски, которые он записывал, воскресные поездки и мой портрет, преподнесенный на третьем свидании. Незавершенный рисунок, сделанный неумелой рукой, портрет, отражающий несбыточные желания. Даже тогда Рэнди пытался мной манипулировать, заставлял поверить в собственную неадекватность. Я вспомнила, как он кричал во сне, как часами выслушивал мои откровения, словно в тот момент весь мир для него сосредоточился на мне одной.

Тернбулл в задумчивости скрестил на груди руки.

— Действительно, за последние несколько дней, во время дачи свидетельских показаний мы убедились, что мистер Мосли всю жизнь занимался обманом. Мы выслушали коллег, которые и не догадывались, что скрывается у него внутри. Он выдумал себе биографию, утверждая, что провел детство в сиротских приютах и приемных семьях, где над ним издевались воспитатели и приемные родители. На самом же деле, просмотрев документы, мы обнаружили, что хотя мать временами обращалась с ним жестоко, а отец оставил семью, когда подсудимому было три года, над ним установили опеку только в четырнадцатилетнем возрасте. Обвиняемый проживал только в одной приемной семье, где о нем заботились, как о собственном ребенке до момента гибели этой семьи при пожаре дома, когда подсудимому было семнадцать лет.

— Протестую! — заявил главный защитник Бейер — Считаю этот намек неуместным. Мистер Мосли не только не обвиняется в смерти приемных родителей, но, как известно, сам факт совершения преступления при этом несчастном случае не был установлен и не обсуждался ни одним из правоохранительных органов.

— Протест принят. Мистер Тернбулл, прошу вас придерживаться выдвинутых обвинений. — Внушительная фигура судьи Оливер, облаченной в судейскую мантию, грозно возвышалась над трибуной, олицетворяя справедливость и беспристрастность. — Прошу не учитывать предположений обвинителя по поводу смерти приемных родителей мистера Мосли, — обратилась она к присяжным.

Тернбулл нахмурился. Ему явно хотелось продолжить, но вместо этого он сел и включил магнитофон. Главный обвинитель ничего не потерял, предоставив Рэнди возможность самому поведать о совершенных «подвигах».

Он говорил долго, описывая в мельчайших подробностях убийство Кита и Лесли Хьюзов, заколотых ножом в своем доме в Сан-Бернардино в начале января 1999 года.

— Они спали, и я успел надеть на Кита пластиковые наручники до того, как Лесли проснулась. Да, то дельце заняло у меня три часа. Сначала я выпустил из них всю кровь. Кажется, в тот раз я вставил вместо глаз разноцветные лампочки с рождественской елки?

Кто-то из следователей подтвердил, что именно так все и было. Пока прослушивали запись, заместитель главного обвинителя Глэдис Мейсенхеймер, элегантная темноволосая дама лет сорока с небольшим, отдала присяжным фотографии с места преступления. Едва взглянув на глянцевые снимки, они передавали их по цепочке дальше.

Мне вспомнилось, что в тот год, разбирая украшения для рождественской елки, я недосчиталась одной гирлянды лампочек. Рэнди так волновался по поводу предстоящей командировки и радовался, что сможет провести канун Рождества дома и отдохнуть. Я снова посмотрела на бывшего мужа. Он понял, что я тоже все помню и, глядя на меня, беззвучно, одними губами прошептал: «Я тебя люблю».