Читаем Смерть стоит за дверью полностью

Я отрицательно покачала головой, и он протянул мне газету.

Я не обратила внимания на заголовок во всю ширину газетной полосы, но саму статью поместили на первой странице, прямо под фотографией солдат, возвращающихся в Форт-Брэгг после очередных учений за пределами страны. Снимок, который прилагался к статье, сделали вчера днем. Я уже успела сесть в машину и старалась закрыть лицо от назойливого репортера, вид у меня был несчастный и виноватый. Наконец мой взгляд упал на заголовок: «Бывшая жена серийного убийцы живет в районе Треугольника», а чуть ниже, более мелкими буквами: «У некоторых возникают сомнения по поводу того, что ей было известно и когда именно она это узнала». Только сейчас я почувствовала, как сильно дрожат руки, держащие проклятую газету.

— Наверное, вам надо несколько минут, чтобы прочесть статью? — обратилась ко мне Сьюзен Мейерс.

— Думаю, мне понятна суть дела, — ответила я и положила газету Джиму на стол, а потом машинальным движением пригладила юбку.

— Насколько мне известно, вчера они приходили сюда и искали вас, — заметил Джим.

— Джим, я ничего не сообщила вам, потому что хотела вычеркнуть эту главу из своей жизни. Простите, если я доставила кому-то неприятности.

Сьюзен Мейерс начала что-то говорить, но Джим ее резко оборвал.

— И не думайте извиняться передо мной. Вы работаете здесь более пяти лет, и за все это время к вам нет никаких претензий. Вы постоянно оказываете неоценимую помощь лично мне и всей нашей компании, в которой для вас всегда найдется место. Если руководство вздумает возражать, я встану за вас горой. Но этот тип… — Джим брезгливо отшвырнул газету в сторону. — Этот Притчет. Похоже, он преследует какую-то цель. Я предлагаю вам взять неделю отпуска и уехать из города. Пусть шумиха уляжется. Очень скоро у людей появятся другие темы, чтобы почесать языки.

Сьюзен Мейерс терпеливо ждала своей очереди.

— Мы считаем, что эта история затихнет сама собой, и уже предупредили охрану, чтобы они не пускали сюда мистера Притчета и репортеров, которые попытаются вас преследовать. И все же, чтобы никого не отвлекать от дела, будет лучше, если вы последуете совету Джима.

И тут я не выдержала и разрыдалась впервые за все время, после того как Притчет привязался ко мне в супермаркете. Я не справилась с нахлынувшими на меня чувствами вовсе не из-за ужасных событий последних дней и не из-за мрачных перспектив на ближайшее будущее, а просто потому, что мой чудаковатый босс и его юная сотрудница вели себя доброжелательно и уважительно. Они не высказали ни одного из обвинений, которые я слышала много раз: «Чего же вы хотите, милая? Никто не поверит, что вы не догадывались об ужасах, которые творил ваш бывший муж… Вы давно должны были заподозрить неладное».

Они оба были людьми отзывчивыми и тактичными, и мои внезапные слезы привели их в смущение. Джим занялся поисками бумажных носовых платков, которых у него, разумеется, не нашлось, и в конце концов предложил мне салфетку, которой был накрыт его завтрак. На столе у шефа стоял лоток с галетой в застывшей подливе. Джим так спешил вызвать меня к себе, что даже не успел закончить утреннюю трапезу. Не знаю почему, но мне снова захотелось разреветься. Сдержав рыдание, я приложила салфетку к лицу, по которому расплылся макияж. Ну и наплевать! Потом я снова принялась извиняться, но Джим и Сьюзен велели мне замолчать. Я решила остаться в офисе до конца рабочего дня, чтобы хоть немного отвлечься от страшных мыслей. Сьюзен собиралась возразить, но передумала и только посоветовала подумать о себе и немного развлечься.

На какое-то время мне действительно удалось с головой уйти в работу, но потом голоса сотрудников стали выводить меня из равновесия. Кто сказал, что в кабинках не слышно, что говорят соседи?! Сплошной обман, изоляция в них никуда не годится! Семь женщин и один мужчина, работающие под моим началом, — люди надежные, обходительные и трудолюбивые, однако это не мешает им быть беззастенчивыми сплетниками. Коллегам все равно, кого обсуждать, будь то мировые знаменитости, соседи, коллеги по работе или прихожане, которые ходят в одну с ними церковь. Любой может стать мишенью для самых невероятных и порочащих слухов. Все утро до меня доносились обрывки разговоров: «Ли — это не настоящее имя… Ну, по крайней мере это ее второе имя… Ей больше подходит Нина… Невозможно поверить, что в то время она была такой, как на фото в газете… А ее муж, он, конечно, чудовище, но очень сексуальный мужчина…» Последняя фраза добила меня окончательно. Вскочив с места, я устремилась в туалет, чувствуя за спиной любопытные взгляды сослуживцев, выглядывающих из-за перегородок между кабинками. В туалете я зашла в самую дальнюю кабину, и тут у меня началась самая настоящая истерика.

Кто-то повесил первую страницу сегодняшней газеты на перила для инвалидов, рядом с держателем для туалетной бумаги. Хотя такое часто случалось и раньше, я тут же решила, что газету оставили специально для меня. Немного помедлив, я взяла ее в руки.