Читаем Смерть Сталина полностью

–Так вот. Когда она к нему подошла, и он стал ее тискать, то сказал мне еле слышно: «Момашоре ег тилиани», по-грузински. А она услышала. Спрашивает у него, мол, что он такое сказал, а он отвечает что-то вроде она большая молодец. А знаешь, что это такое на самом деле? «Убери эту вшивую!» – Рассмеялись, а Берия продолжал. – А вот еще такой анекдот есть. Сталин ведет урок мира в советской школе и спрашивает у детей:

– У кого-нибудь из вас есть ко мне вопросы?

Тут встает Петя Иванов и говорит:

– У меня к вам три вопроса:

1) кто убил товарища Кирова?

2) почему люди в стране такие нищие?

3) почему в стране постоянно нарушаются права человека?

Сталин чувствует, что его прошибает холодный пот, но тут звенит звонок и дети стремглав выбегают из класса. В начале следующего урока Сталин опять спрашивает:

– У кого-нибудь еще есть ко мне вопросы?

Вовочка:

– У меня к вам пять вопросов:

1) кто убил товарища Кирова?

2) почему люди в стране такие нищие?

3) почему в стране постоянно нарушаются права человека?

4) почему звонок прозвенел на 20 минут раньше?

5) где Петя Иванов?

Снова смеются. Тут Жуков выходит. Берия знает, зачем приезжал – следствие идет в отношении его подруги, певицы Руслановой, которая много ценностей из освобожденного Берлина вывезла. Маршалу предстоит вернуться в Германию и на месте проконтролировать ход следствия, что не может ему нравится. Не обратив внимания на Берию, маршал бросил, выбегая из дома:

–Усатый фуй!

И, пока маршал победы курит на крылечке, Берия к Сталину:

–Товарищ Сталин, Жуков сейчас, выходя, сказал «усатый фуй»!

Сталин – Артему: догнать, вернуть. Артем под козырек и маршала возвращает к Сталину. Сам остается в кабинете и слышит разговор:

–Товарищ Жуков, – говорит Сталин, – вы сейчас, выходя из кабинета, сказали «усатый фуй». Вы кого имели в виду?

–Я, товарищ Сталин, имел в виду врага советского народа, из-за которого мне придется пост бросать и ехать в Берлин, как и 8 лет назад – Гитлера, чтоб ему ни дна, ни покрышки.

Сталин удовлетворенно кивает:

–Хорошо. А вы, товарищ Берия, кого имели в виду?

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее
Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза