— Вы здесь. Я все еще пытаюсь привыкнуть к этому. Как вы думаете, вы еще когда-нибудь придете сюда? Известно ли вам, что я поклялся себе не сказать вам ни слова о любви за весь сегодняшний благословенный вечер? Что ж, может быть, нам действительно лучше поговорить об этом деле. Я совершу вопиющий служебный проступок и скажу вам, что, может быть, сегодня вечером произведу арест.

— Вы знаете, кто убил Банчи?

— Мы полагаем, что нам это известно. Если сегодняшнее представление пойдет так, как нужно, мы сможем получить основания для ареста. — Он повернулся и посмотрел ей в лицо. — О! — сказал он. — Опять моя работа! Почему она вызывает у вас такое отвращение?

— Мое отношение ничем не обосновано и неоправданно, — ответила Трой. — Просто я испытываю непреодолимый ужас перед смертной казнью. Я даже не знаю, согласна я или нет с аргументами в пользу ее отмены. Это просто один из тех случаев, которые сродни болезни. Как клаустрофобия. Когда я была ребенком, я обожала легенды Инголдсби. В один прекрасный день наткнулась на ту, что о милорде Томноди и о повешении. Она произвела на меня необычайное впечатление. Она снилась мне по ночам. Я никак не могла выбросить ее из головы. Я часто переворачивала страницы этой книги, зная, что вот-вот дойду до нее, замирая от ужаса, и все равно должна была ее прочесть. Я даже сделала рисунок на этот сюжет.

— Это должно было вам помочь.

— Не думаю, чтобы это помогло мне. Мне кажется, у каждого человека, даже у тех, кто напрочь лишен воображения, есть свой кошмар, который мучает его. У меня всегда был этот. Я никогда раньше об этом не говорила. Поэтому вы можете понять, что когда мы с вами тогда встретились во время расследования и вы арестовали человека, который был мне знаком… — Ее голос дрогнул. — А потом был суд, и конец…

Нервным движением она дотронулась до его головы.

— Это не ваша вина. И в то же время мне невыносима мысль, что вы к этому причастны.

Наступила полная тишина.

Аллейн взял ее руку и прижался к ней губами. Все, что ему когда-либо доводилось испытывать, малейшие оттенки чувств — глубокая скорбь, легкое недовольство, огромная радость и маленькое удовлетворение, — все это было лишь увертюрой к тому мгновению, когда ее рука растаяла под его губами. Он ближе склонился к ней. Все еще держа ее руку как талисман, он проговорил, почти касаясь губами ее ладони:

— Так должно было быть. Клянусь, это было предопределено. Не может быть, чтобы я один чувствовал такое. Трой?

— Не сейчас, — прошептала Трой. — Не нужно больше. Пожалуйста.

— Нужно.

— Пожалуйста.

Он наклонился, сжал ее лицо в своих ладонях и крепко поцеловал в губы. Он почувствовал, как она вся ожила от его прикосновения.

— И не думайте, что я собираюсь просить у вас прощения, — сказал он, отпустив ее. — Вы не имеете права отказываться от всего этого. Вы слишком привередливы, моя милая. Я ваш мужчина, и вы сами знаете это.

Они уставились друг на друга.

— Это то, что вам нужно, — добавил Аллейн. — Высокомерный мужчина.

— Самоуверенный индюк, — дрожащим голосом произнесла Трой.

— Я знаю, знаю. Но, по крайней мере, вам это не показалось невыносимым. Трой, ради Бога, неужели мы не можем быть честными друг с другом? Когда я поцеловал вас, почувствовал, что вы отвечаете мне с таким же пылом. Мог я ошибиться?

— Нет.

— Словно все ваше тело кричало, что вы любите меня! Как я могу после этого не быть самоуверенным?

— Как я могу не быть потрясенной?

Когда он увидел, что она действительно потрясена случившимся, мучительная волна сочувствия поглотила все его мысли. Он пробормотал:

— Простите меня, мне очень жаль.

Трой начала говорить очень медленно.

— Дайте мне сейчас уйти. Я хочу подумать. Постараюсь быть честной. Даю вам слово, я никогда не думала, что люблю вас. Мне казалось, я не могу любить вас, если при каждой нашей встрече меня охватывает чувство, будто вы требуете от меня чего-то, и это приводит меня в бешенство. Я ничего не знаю о физической стороне любви. Я не знаю, как много она значит. Просто не могу побороть свой страх, и в этом все дело.

— Идемте. Я поймаю вам такси. Подождите минуту.

Он выскочил на улицу и остановил такси. Когда он вернулся, она стояла около камина, держа в руке свою шапочку, и казалась очень маленькой и потерянной. Он принес ее пальто и бережно накинул ей на плечи.

— Я оказалась такой слабой, — сказала Трой. — Когла согласилась поехать к вам, я думала, что сумею контролировать ситуацию, и все будет очень спокойно и абсолютно безлично. Вы казались таким измученным и обеспокоенным, а мне было так нетрудно это сделать. А теперь посмотрите, что из этого получилось?

— Небеса разверзлись, и звезды попадали вниз. Я чувствую себя так, будто за последний час обежал вокруг земного шара. А теперь вы должны уйти.

Он проводил ее до такси. Прежде чем закрыть дверцу, он сказал:

— Ваш самый преданный индюк.

28. Аллейн собирает главных действующих лиц

Часы заместителя комиссара полиции пробили без четверти девять, когда Аллейн вошел в его кабинет.

— Привет, Рори.

— Добрый вечер, сэр.