Я не много могла предпринять в отношении уехавшей из Парижа женщины, однако оставалась вероятность того, что Анжелика захочет мне что-нибудь рассказать. В конце концов, мой список подозреваемых возглавлял Мишель Беланже, и теперь, после их расставания, Анжелика вполне может проявить желание поговорить о его привычках.

В таком случае лучшего момента, чем сейчас, просто не найти. Я сбросила одеяло, встала и начала одеваться. Майло ходит вокруг да около и держит все в секрете, так что настало время взять дело в свои руки.

Глава 22

Я оделась и освежила макияж, все глубже проникаясь идеей своей поездки. Чем больше я о ней думала, тем сильнее убеждалась в том, что Анжелика сможет сообщить мне нечто важное.

Я подхватила сумочку и собралась уходить, когда в номер вошла Винельда.

— Добрый вечер, мадам! Я решила зайти, чтобы узнать, не нужно ли вам что-нибудь.

— Нет, благодарю тебя, Винельда. Я собралась уходить.

Я прошла в коридор вместе с ней. Там стояла хорошенькая темноволосая девушка, явно поджидавшая ее.

— Это моя подруга Труди, — представила Винельда.

Труди сделала книксен:

— Добрый вечер, мадам!

— Добрый вечер, Труди! Рада познакомиться. Винельда мне рассказывала, что вы прекрасно проводите время, гуляя по Парижу.

— Да, мадам, — подтвердила она.

— Мы познакомились с двумя очень симпатичными мужчинами, которые хотят пригласить нас в джаз-клуб, — вставила Винельда.

— Хорошо, — отозвалась я, — но будьте осторожнее.

— Конечно, мадам. — Винельда вдруг о чем-то задумалась. — А вы одна уходите, мадам?

— Да, у мистера Эймса возникли дела.

— Если хотите, можете пойти с нами, — предложила она.

Труди кивнула в знак согласия:

— Это просто прекрасный клуб. Там такая хорошая музыка. И очень много симпатичных мужчин.

— Она замужняя дама, — оскорбилась Винельда.

Труди пожала плечами:

— Но посмотреть-то можно.

— Прекрасное предложение с вашей стороны, — вмешалась я прежде, чем обсуждение зайдет слишком далеко, — но я собираюсь в «Синюю королеву».

Труди оглядела меня, а потом нерешительно спросила:

— Прошу прощения, мадам, но вы в этом туда собираетесь?

На мне было модное темно-зеленое шелковое платье, и я не могла найти причин, почему Труди могла бы о нем неодобрительно отзываться.

— А что, с ним что-нибудь не так? — поинтересовалась я.

— Нет, нет, — быстро ответила Труди. — Это очень хорошее платье, мадам. Но вы наверняка станете выделяться: оно слишком правильное, ну, вы меня понимаете.

И я поняла. Пару секунд я размышляла над этим. Если мое платье не из тех, что дамы надевают в кабаре, то я, возможно, стану привлекать внимание. Более того, у меня может не выдаться случая поговорить с Анжеликой, если я буду выглядеть, как заметила Труди, слишком правильно.

Я взглянула на Труди. Размер у нее, похоже, был мой.

— А у вас есть что-нибудь более подходящее, что бы вы могли мне одолжить? — спросила я.

Через час я оказалась у входа в «Синюю королеву», одетая в черное, украшенное стеклярусом платье с неприлично глубокими вырезами на груди и спине. Труди вжилась в роль импровизированного стилиста, и они с Винельдой заново наложили мне макияж, используя гораздо больше косметики, чем я обычно. Мне никогда не удавалось выглядеть фривольно, однако, казалось, сегодня вечером я смогла сымитировать вульгарность.

Кабаре располагалось в довольно обшарпанном здании, однако его внешний вид никоим образом не отпугивал посетителей. Под ярко сверкавшей вывеской над входом туда-обратно сновали люди, и зал, похоже, был битком.

Я пробралась сквозь плотную толпу и попросила посадить меня у стены, надеясь остаться незамеченной. Вероятность, что я привлеку к себе внимание, была не такой уж высокой: здесь находились женщины, выглядевшие куда ярче меня.

К моему столику подошел официант:

— Добрый вечер, мадемуазель! Что бы вы хотели?

— Я ищу Анжелику.

Он улыбнулся:

— Да, большинство посетителей приходит сюда из-за Анжелики. Вам повезло. Следующий номер как раз ее.

— Благодарю вас.

Я заказала чашечку кофе, чем позабавила официанта, устроилась за столиком и принялась ждать. Через несколько секунд Анжелика появилась на сцене в свете софита, выхватившего ее из пропитанной табачным дымом темноты.

Боюсь, что я покраснела, увидев ее. На ней были, казалось, лишь длинные, в нужных местах украшенные тканью алмазные бусы. Они ярко сверкнули в лучах софита, и толпа одобрительно загудела.

Анжелика улыбнулась, чуть тряхнула головой и принялась петь низким, приятным голосом.

Описание произошедшего далее выше моих сил, поскольку я никогда не видела ничего, что могло бы сравниться с выступлением Анжелики. Танцем она наглядно продемонстрировала свою гибкость. Достаточно сказать, что слово «ангельская» мне на ум не приходило.

Она закончила петь, раздался шквал аплодисментов, и тут официант принес мой кофе, кивнув в сторону сцены:

— Вам понравилось выступление, мадемуазель?

— Да… очень волнующе и ярко. Интересно, а можно ли с ней поговорить?

Он рассмеялся: