Читаем Смерть парфюмера полностью

Мы подошли к камину. Мы с мадам Нанетт устроились на диване, а Майло сел на стоявший рядом стул. Я разлила кофе из серебряного кофейника в гостиничные чашки из тонкого белого фарфора. Мадам Нанетт пила кофе с двумя ложками сахара и без молока, как и Майло.

Мне, конечно же, не терпелось узнать истинную цель ее визита, однако она, похоже, не торопилась ее раскрывать. Я рассказала ей о нашем отдыхе в Италии, а Майло сидел, курил сигарету и время от времени вставлял фразу-другую. Я почти было поверила, что мы сами придумали какой-то тревожный подтекст в ее письмах, если бы не едва заметное беспокойство в ее взгляде, которое она пыталась скрыть.

Наконец Майло решил, что обмен любезностями закончен. Он поставил на стол чашку с блюдцем, затушил сигарету в хрустальной пепельнице и перевел взгляд на мадам Нанетт.

— В твоей просьбе приехать содержалось нечто большее, чем желание услышать, как там в Италии. Зачем ты на самом деле попросила нас приехать в Париж?

Уголки ее губ тронула улыбка.

— Как всегда, проницателен и нетерпелив.

— По-моему, до этого момента я был необычайно терпелив.

Гостья неодобрительно щелкнула языком, услышав его тон, но его замечание, похоже, подтолкнуло ее к действию. И после секундного замешательства мадам Нанетт заговорила:

— Происходит что-то недоброе. Я подозревала это, когда писала тебе. Теперь я в этом уверена.

— Почему бы вам не рассказать об этом? — подбодрила я ее.

— Это касается моего работодателя, — продолжила мадам Нанетт.

Майло кивнул. Я знала — он думал, что дело, скорее всего, касается ее работодателя.

— А у кого вы работаете? — поинтересовалась я.

— Вы слышали об Элиосе Беланже?

Я удивилась. Конечно же, я о нем слышала. Элиос Беланже был одним из ведущих парфюмеров Франции. Он являлся создателем более десятка популярных ароматов. Девиз «Парфюм Беланже» гласил — «Достойны королев». Ни одна уважавшая себя светская дама не обходилась без изделий Беланже. Дома на моем туалетном столике стояло несколько пузырьков с его духами.

Я взглянула на Майло. Он не был удивлен, и у меня появилось подозрение, что он знает куда больше, чем говорит.

— Не знаю, слышали ли вы, — продолжила мадам Нанетт, — но четыре года назад он женился на очень молодой женщине.

— Да, — произнес Майло. — Кажется, я слышал об этом.

— Через год после свадьбы у них родился ребенок, девочка по имени Серафина. Теперь ее вверили моим заботам.

Майло кивнул.

— А есть ли что-то в работе в доме Элиоса Беланже, что стало причиной вашего беспокойства? — спросила я.

Гостья снова замялась, потом сложила руки на коленях.

— Наверное, мне следует рассказать с самого начала, — ответила она. — Вам известно об Элиосе Беланже, но вам, возможно, неизвестны факты, необходимые для полного понимания этой истории.

Майло откинулся на спинку стула.

— Пожалуйста, расскажи нам.

Я налила мадам Нанетт еще кофе, и она начала свой рассказ теплым и мелодичным голосом. Ее акцент значительно смягчили двадцать с лишним лет жизни и работы в Англии, но в ее речи по-прежнему слышалась мелодичная беглость французского языка.

— За Элиосом Беланже стоит долгая и известная история богатства. Он человек, которому на каждом жизненном повороте сопутствовал успех благодаря его непреклонному характеру и удачливости. Начинал он отнюдь не блестяще, хотя эта часть его биографии известна очень немногим. Родился он в Марселе, его отец — француз, а мать — гречанка. Оба скончались, когда Элиос был еще юношей. Оставшись сиротой, он перебрался сюда, в Париж, где много лет провел на улицах. Но эти годы не прошли для него даром. Он научился пользоваться своим умом и превосходно разбираться в людях. И не только этому: он всегда заявлял, что его острое обоняние развилось тогда, когда он ночами спал под открытым небом в ботаническом саду и среди клумб в парке Монсо.

Я представила юношу, слонявшегося в сумерках по аллеям парка в поисках места для ночевки среди пышной растительности и глядевшего на звезды.

— Он был умен и сообразителен, так что вскоре устроился на работу к фармацевту. Его хозяин, бывший солдат, рассказывал Элиосу о своих странствиях по миру и привил ему желание побывать в чужих краях. Когда Элиос не стоял за прилавком, он смешивал травы и цветы, создавал ароматы, которые его хозяин в конце концов разрешил ему продавать. Вот так я с ним и познакомилась.

Я подняла глаза, немного удивившись. Я не ожидала, что мадам Нанетт знала его юношей. Я бросила взгляд на Майло, но он смотрел в другую сторону.

— Еще очень молодой женщиной я целое лето проработала в цветочном магазине, — продолжила она, — а Элиос туда частенько заходил, чтобы купить цветов. Он мог часами говорить об ароматах и о тонких различиях между ними. Иногда он провожал меня домой и еще до того, как мы заворачивали за угол, мог по запаху определить, какие цветы стояли в уличных горшках за поворотом. Он был веселым, милым, и я очень к нему привязалась.

Во время этого рассказа ее взгляд стал отстраненным, и мне показалось, будто годы схлынули с ее лица. На какое-то мгновение я увидела, как мадам Нанетт, очевидно, выглядела в молодые годы.