Читаем Смерть парфюмера полностью

Ужин прошел довольно-таки банально. Надин и ее подруги оказались милыми собеседницами, и мы нашли общий язык, обсуждая последние веяния моды. Герр Мюллер практически не участвовал в разговоре. Я заметила, что его лицо, пусть и почти застывшее, не несло на себе печати надменного высокомерия, которое он демонстрировал на приеме у Беланже. Его будто одолевала скука. Однако мне показалось, что после выпитого вина настроение у него улучшилось, поскольку, закончив ужин, он поднялся и повернулся ко мне:

— Позвольте пригласить вас на танец, мадам?

— С превеликим удовольствием.

Герр Мюллер отодвинул мне стул, и мы направились к площадке для танцев. Там он на мгновение отступил от меня и внимательно оглядел.

— Я вас припоминаю, — наконец произнес он. — Вы были в бледно-лиловом платье.

Я улыбнулась:

— Да. На мне было новое платье.

— Меня заинтересовало отнюдь не платье, — возразил он. — У вас прекрасное тело, мадам.

Я застыла в нерешительности, услышав столь необычный комплимент.

— Благодарю вас.

Герр Мюллер изящно приобнял меня, и мы начали танцевать.

— Надеюсь, вас не покоробят мои слова, но я обращаю внимание на женские тела. Это моя работа.

— Да, думаю, да. Мадемуазель Монтро позировала для скульптуры, предназначенной для флакона? — спросила я, имея в виду молодую женщину, пришедшую с ним на ужин.

— Нет, — ответил он, и мне показалось, что за этим словом кроется целая история. Я обрадовалась, когда он продолжил: — Элиос хотел, чтобы натурой для флакона стала его покойная жена, но я не могу работать по старым фотографиям, мне нужна живая плоть.

Мне стало интересно, что Берил Беланже думала о том, что ее муж назвал духи «Ангел воспоминаний» и намеревался использовать для создания флакона образ своей покойной жены.

— Я думал, что, возможно, подойдет его вторая жена. Однако, когда меня познакомили с молодой женщиной по имени Анжелика, я тотчас же понял, что хочу лепить именно ее. Вообще-то я хотел сделать ее своей постоянной натурщицей, но она заявила, что станет позировать лишь для флакона. — Он сказал это с раздражением. Похоже, женщины обычно ему не отказывали.

Значит, для флакона позировала Анжелика, бывшая любовница Мишеля Беланже. Интересно, как это произошло?

— Как я понимаю, она подруга Мишеля Беланже, — произнесла я.

— Да, была. — И снова у меня создалось впечатление, что за словами скрывалось гораздо больше, чем он хотел сказать.

— Я слышала, что мсье Беланже не одобрял их отношения и заставил их расстаться. — Я надеялась его немного завести. Похоже, мне это удалось, поскольку его глаза вспыхнули.

— Элиос Беланже был дураком! — с жаром выпалил герр Мюллер.

При других обстоятельствах я бы, наверное, удивилась тому, что он в столь сильных выражениях отзывается о недавно скончавшемся человеке. Но помня о том, что подслушала на приеме, я не ожидала теплых чувств.

— Вы считаете, что Мишель Беланже и Анжелика были хорошей парой?

— Нет, — усмехнулся он. — Мишель ее не заслуживал. Я называю Элиоса дураком, потому что он вел себя глупо. Он не хотел, чтобы Анжелика позировала для флакона. Мы часто из-за этого ругались. Ему следовало довериться моему мнению, а не лезть со мной в ссору. В этом деле он вел себя очень странно. В конечном итоге, это же скульптура ангела, а найдешь ли натурщицу лучше, чем женщину по имени Анжелика?

— А вы давно его знали?

— Мне казалось, что слишком давно.

Я задумалась над причиной их разногласий: произошло ли событие, которое их рассорило, или же это был лишь конфликт двух творческих личностей.

— Я думала, что подобная совместная работа могла лишь укрепить вашу дружбу.

Герр Мюллер покачал головой:

— Когда-то мы дружили, но не в конце его жизни. Может, я и не согласился бы смоделировать флакон, но я обожал его духи, дарил их своим женам и любовницам и решил, что флакон мог бы стать интересной формой искусства. Ранее я не делал подобного — того, что нашло бы воплощение в стекле. Я и сам не был толком уверен, хочу ли заняться этим, но меня в конце концов убедили. Мне понадобилось совсем немного времени, чтобы осознать: мы не сработаемся. Он все время передумывал и ставил под сомнение мои решения. Не раз он меня оскорблял. В конечном итоге я смог работать лишь с мсье Антуаном.

Именно это я и заключила из подслушанного мною разговора на приеме. Не удивительно, что две творческие натуры испытывали трудности в совместной работе.

— А что мсье Антуан говорил об Анжелике в качестве натурщицы? — спросила я. — У меня впечатление, что он не очень ладит с Мишелем.

— Это никого не касалось, кроме меня. Я решил, что мне нужна Анжелика, и я ее заполучил.

— Понимаю. Не сомневаюсь, она была польщена тем, что воплотится во флаконе духов.

Герр Мюллер грустно улыбнулся: