Читаем Смерть парфюмера полностью

— План просто замечательный. Я не видел причин для того, чтобы не использовать его как можно скорее. Нет смысла ходить вокруг да около. В конечном итоге, никто из них не льет слез по покойному.

— И я так подумала. Странно, да? — спросила я. — Кажется, хотя бы один из них мог скорбеть по усопшему.

Майло пожал плечами:

— Не все стоят того, чтобы по ним скорбели.

— Очень цинично, — заметила я.

— Но тем не менее справедливо.

— Как ты думаешь, что Сесиль Беланже подумала о нашей просьбе?

— Наша просьба немного вывела ее из себя, однако она, несомненно, считает нас эксцентричными лондонцами, у которых слишком много времени и денег. Должно сработать.

— Мне кажется, что это дорогой способ вести расследование, — заметила я.

— Какой смысл в деньгах, если ими не пользуешься? По-моему, это достойное вложение капитала. Подозрения мадам Нанетт подтвердятся или нет, а ты получишь духи, выполненные на заказ.

Тут гости внезапно заволновались, и я поняла, что Антуан Беланже собирается что-то сказать. Похоже, настало время представления.

Антуан Беланже поднялся по мраморной лестнице на четыре-пять ступенек, повернулся к залу, и гости затихли. Он окинул собравшихся пристальным взглядом, прежде чем заговорил:

— Дамы и господа, мы очень рады, что сегодня вечером вы смогли почтить нас своим присутствием. Вместе с днем печали это и день радости. Мы скорбим по покойному отцу, но мы рады, что дело его живет.

Его мрачное, красивое лицо и низкий, торжественно-грустный голос придавали обстановке странноватую, но трогательную серьезность, позволяя всем нам прочувствовать, что мы чтим память Элиоса Беланже, а не собрались на чисто коммерческое мероприятие на следующий день после его похорон.

— У моего отца была мечта, и я эту мечту разделял, — создать духи, которые бы взлетели на новые высоты, духи, которые стали бы не просто очередным продуктом в длинной линейке ароматов, а чем-то большим, духи, которые бы зажили собственной жизнью.

Речь получилась удачной, а по-французски она звучала даже приятнее, чем могла прозвучать по-английски, и кажется, собравшиеся полностью его поддерживали. Пришлось признать, что его красноречие произвело на меня сильное впечатление.

— Мы хранили эти духи в тайне и можем вам гарантировать, что они не похожи ни на что, выпущенное ранее. Вскоре они станут доступны всем без исключения, но сегодня вечером мы представим вам флакон, который был специально разработан прославленным Йенсом Мюллером.

Он указал на человека, стоявшего в углу зала. Такого в толпе не сразу и заметишь: среднего роста, светловолосый, худой. Его лицо выражало полное равнодушие. При упоминании его имени по толпе гостей прошелестели аплодисменты, но мужчина не обратил на них ни малейшего внимания. Он лишь поднес ко рту бокал.

Антуан снова повернулся к окутанной покрывалом скульптуре.

— Возможно, отец здесь не телом, но я чувствую, что душой он с нами. И в память об отце я представляю вам «Ангела воспоминаний». — Он кивнул человеку, который стоял у находившегося под изгибом лестницы задрапированного предмета.

Тот потянул атласное покрывало, и оно белыми волнами скользнуло на пол. По толпе гостей пробежал шепот. Из-под покрова показалась мраморная скульптура, такая же высокая, как Сесиль Беланже. Статуя представляла собой флакон, в котором будет выпускаться «Ангел воспоминаний».

Издали она походила на женщину, однако приглядевшись, я поняла, что это ангел со сложенными вокруг тела крыльями, создававшими эффект ниспадающего покрова. Больше всего поражало лицо с мягкой, умиротворенной улыбкой на губах. Скульптура называлась «Ангел воспоминаний», и мечтательно-отстраненное выражение на лице вызывало ассоциации с мгновениями приятных воспоминаний. Это было поистине впечатляющее произведение искусства. Казалось, оно куда уместнее смотрелось бы в соборе, чем в парфюмерном магазине.

Шепот в толпе собравшихся смолк, и вслед за ним сразу грянули аплодисменты. Казалось, что «Ангел воспоминаний» уже успел обрести успех, а мы еще не вдохнули его аромата. Я попыталась представить себе, какой же запах должен соответствовать столь божественному вместилищу.

Я взглянула на Йенса Мюллера, чтобы увидеть его реакцию на восторг собравшихся. Выражение его лица по-прежнему оставалось равнодушным, но мне показалось, что во взгляде мелькнули некоторые эмоции, когда он наблюдал за происходящим у лестницы спектаклем. Я могла ошибиться, но в его глазах мне почудилась едва ли не злоба, и я тут же задалась вопросом, на кого она направлена.

Я перевела взгляд на Антуана Беланже, все так же стоявшего на возвышавшейся над залом лестнице. Несмотря на скорбное выражение лица, глаза его сверкали торжеством. Он было шагнул вниз, но замер.

— Я хотел бы сказать кое-что еще, — произнес он, когда стихли аплодисменты. — Мой отец сделал себе имя, создав империю из ничего. Сейчас задают вопросы, в каком направлении компания продолжит свой путь после его смерти.