Читаем Смерть Ленро Авельца полностью

Четыре последних месяца вычеркнуты из истории. Не было ни денег «джонситам», ни отставки Нассефа и захвата «S-Group», ни свержения монархий и штурма резиденции в Каире, не было терактов и гражданской войны, словно руины Эль-Хуфуфа не дымятся в трёх часах езды к востоку, а застенки тюрем аль-Мабахита, ведомства внутренней «безопасности», не полны шиитов и демократов. Никаких финансовых махинаций и экономического террора. Аравийского альянса больше нет, предложение о пересмотре Устава Организации само собой обнулилось, «Абу-Даби Инвестмент Груп», «Арамко», «Сабик» и остальные госкомпании санируются и реструктурируются, Организация бьёт копытом, и Всемирный банк подползает с кредитами, а «S-Group» внезапно становится любимой компанией короля Фейсала. Бывшие совладельцы из семьи Савирисов получают столько денег, что ни в чём не нуждаются до конца дней, задержанный королевской полицией Нассеф Савирис неделю проводит под домашним арестом, после чего вылетает в Египет и остаётся в семейной резиденции в Эль-Гуне под охраной. Там он и умирает восемь лет спустя, в больничной палате с видом на Красное море. На прикроватном столике у него лежит Коран, раскрытый на строках тридцать четвёртой суры.

Вместе с гигантской корпорацией Саид и Икрима получают и колоссальные долги: им предстоит восстановить и переделать компанию и ещё расплатиться с займами, которые взяли их фонды с Дальнего Востока. В этом им поможет известно кто – банки Организации, конечно же, тем более что в новый совет директоров «S-Group» (по представлению Ленро, вероятно) входят пятеро экс-финансистов Организации, а юридический контроль осуществляет Джованни Эспозито. Людей из семьи в совете директоров осталось двое – Икрима и Саид, зато теперь там пруд пруди бывших функционеров Ньюарка и сам Авельц – вице-президент, официально ответственный за переговоры со структурами Организации.

Сверившись с открытыми данными в Сети, я выяснила, что буквально за неделю до визита в Саудовскую Аравию Ленро закрыл трастовый фонд, в котором лежали полученные по наследству деньги отца. Даже если мы поверим Ленро на слово, что якобы после Шанхая он потерял «большую часть состояния», то у него всё равно осталось бы несколько (?) миллиардов долларов. Хотя я в этом сомневаюсь: «Сан Энерджи» и «Синяя Птица», конечно, были мощные компании, но вряд ли его менеджеры вложили бы в них столько денег. Ленро ставил задачу не приумножить, а сохранить капитал. К тому же, хоть он и передал деньги в доверительное управление, я просто не могу поверить, что он не проверял их статус регулярно. Учитывая его неприязнь к «Сан Энерджи» и осведомлённость о незаконной деятельности в Китае, полагаю, он бы указал менеджерам на ненадёжность инвестиций. С другой стороны, при Мирхоффе почти вся высшая администрация Организации финансово зависела от этой компании, так что Ленро вполне мог к ним присоединиться.

Интересно, великий антиклерикал и вольнодумец Ленро, каким он себя изображает в мемуарах, – попрекнул ли он Фейсала «средневековостью» его режима? напомнил ли королю о моральном императиве свободного выбора и правах личности?.. сказал, что расстреливать протестную демонстрацию – уж совсем неприлично?..

Или, как новоявленный совладелец «S-Group», обсуждал с королём just business – госконтракты и перестройку экономики залива? Фейсал пообещал, конечно, какие-то уступки и даже приказал начать разработку светской конституции, и за это Организация завалила его деньгами, – но с тех пор о конституции никто и не вспомнил, а займы Всемирного банка пошли на субсидии «S-Group».

За следующие несколько лет Авельц посетит Рияд ещё восемь раз, но все визиты будут непродолжительными и официальных встреч с Фейсалом больше не будет. Помогать восстановлению и развитию «S-Group» Ленро будет, курсируя между Нью-Йорком, Лондоном, Парижем и Токио. Я подозреваю, причина не столько в соображениях личной безопасности (хотя агент L подтверждает, что ОКО не рекомендовал задерживаться в странах Залива), сколько в эстетической брезгливости. Ленро не просто не любил монархии и религии – его воротило от Ближнего Востока, от пустынь, пыли, внедорожников и верблюдов, от безвкусных небоскрёбов и ровных улиц, от одинаковой белой мужской и чёрной женской одежды. Он ненавидел гутры и всё время ворчал (ещё при мне), когда ему приходилось вести переговоры с собеседником, одетым в традиционный арабский костюм.