Читаем Смерть императору! полностью

— Держись рядом со мной и держи штандарт на высоком уровне, чтобы парни могли его видеть.

Он побежал вперед сквозь ряды своих людей, и они устремились за ним, останавливаясь только для того, чтобы убить тех из врагов, которые были ранены. Некоторые ордовики бросились в бой, и по вражескому лагерю прокатилась серия скоротечных поединков, до того момента как смешанная масса римлян приблизилась ко второй вражеской линии. Как и предвидел Катон, бегущие воины, которые первыми столкнулись с ауксиллариями, неосторожно бросились к своим товарищам, что превратило их линию в некоторое подобие строя. Помня о необходимости не подвергать риску вексиллум когорты, он замедлил шаг и позволил своим людям пройти мимо него и броситься на своих противников, крича как сумасшедшие, когда они вонзали свои копья и мечи в ордовиков.

На этот раз, несмотря на разрозненность их рядов, противник стоял более решительно. Момент шока от скорости фланговой атаки миновал, и теперь они были полны решимости остановить вспомогательную пехоту и отбросить их до того, как легионеры смогут решительно вмешаться, перебравшись через вал. Как и раньше, с обеих сторон не было четкой боевой линии, только бушующая масса сражающихся в одиночных поединках и скоплениях людей, сбившихся в тесные кучки. Катон взобрался на маленькую тележку, откуда он мог видеть, что импульс атаки Восьмой Иллирийской ослабевает, а мгновение спустя стало ясно, что наступление застопорилось. Более того, все больше из его людей начало падать, когда их начали оттеснять.

Слева от него в бой вступала следующая вспомогательная когорта. Ближайшая центурия ударила врагу во фланг, а следующая начала его охватывать и отбрасывать ордовиков. Вражеские ряды начали толпиться в кучу, так как люди Катона теснили их уже с двух сторон. Когда весь вес свежей когорты дал о себе знать, боевой дух противника рухнул, и вскоре они попытались разорвать контакт и отступить. Несмотря на усталость Восьмой когорты, их жажда крови еще не была утолена, и они рьяно двинулись вперед, чувствуя, что нервы и решимость их врага дают слабину. Катон понял, что настал критический момент, и он спрыгнул с повозки и поспешил вперед с вексиллумом позади него, прокладывая себе путь ближе к тому месту, где сражение было самым ожесточенным. Как он и надеялся, вид штандарта и гребня на шлеме командира подстегнул солдат к новым усилиям.

Недалеко впереди он увидел группу вражеских воинов, собравшихся вокруг одного из своих знамен, и направил свой меч под углом к ним.

— Вот, парни! Возьмем это, и им конец!

Он пробивался через рукопашную, блокирув по пути удар топора своим щитом, прежде чем вонзить меч воину в плечо и повалить его на землю. Ближайшие из его людей сомкнулись вокруг кольца воинов, защищавших свое знамя, и ордовики приготовились пасть в бою, сцепив щиты и замахиваясь мечами и топорами на окруживших их ауксиллариев.

Внезапный вихрь тел понес Катона и вексиллум вперед, и он оказался лицом к лицу с одним из воинов, невысоким бриттом с темными косами, свисающими по обе стороны от густой бороды. Он держал свой каплевидный щит, положив длинный меч на обшивку, острие которого было направлено Катону в лицо. Их взгляды на мгновение встретились, прежде чем Катон среагировал, подняв собственный щит, чтобы прикрыть лицо, когда острие меча бритта с глухим стуком ударилось о поверхность. Он тут же повернул щит, чтобы отвести острие в сторону, и продолжил движение вперед, достаточно близко, чтобы использовать свой более короткий клинок, но тело его врага было хорошо прикрыто и не открывало какой-либо цели. Он вонзил свой щит в щит противника, прижавшись плечом к его внутренней стороне и упершись ногами во взрытую землю под ним. На мгновение ни один из сражающихся не уступал, а затем железные шипы на подошвах калиг Катона взяли верх над простой кожей обуви бриттского воина, и ордовик начал терять равновесие. Сделав последнее мощное усилие, Катон снова рванулся вперед, и его противник, споткнувшись, упал у основания их знамени, который защищали он и его товарищи. Катон чуть не упал вместе с ним, но ему удалось устоять на ногах, когда он вонзил свой гладий глубоко в горло воина.

Вытащив оружие, он, к своему ужасу, понял, что он и вексилларий Восьмой теперь оказались внутри кольца вражеских воинов, и брешь, через которую они нырнули, закрылась.

— Плутоновы яйца.

Присев рядом с вексилларием, он обменялся взглядом с воином, держащим знамя врага, и оба они не смогли сдержать быстрой усмешки при совершенно неожиданном повороте событий. Затем момент эмоционального единения был разрушен, когда вражеский знаменосец взмахнул мечом. Катону удалось заблокировать удар, который заставил его попятиться, так как от него онемела его правая рука, враз ослабев и перестав реагировать.