Читаем Смерть Гитлера полностью

Из-за того, что они не договорились с российскими архивами (в данном случае это был ГА РФ), их представление фрагмента черепа, приписываемого Гитлеру, было воспринято с недоверием. В их случае остался открытым ряд вопросов. Как были обнаружены эти куски черепа и кем? Такая невнятность в работе команды США делает ее результаты научно неподтвержденными. Не случайно доктор Ник Беллантони никогда не публиковал свою работу в каком-нибудь научном журнале. А значит, так и не обосновал ее научно.

Мы не допустим той же ошибки.

Лана подпрыгнула от радости: «Крошки остались? Невероятно! Какая удача…» Ее энтузиазм меня не удивляет. Переполняющая ее энергия тоже. Как обычно, когда она рядом, все препятствия исчезают как по волшебству. Мои страхи, мои сомнения становятся лишь беспричинными переживаниями. Я все-таки излагаю ей мою точку зрения на происходящее, мои опасения по поводу возможного недовольства наших российских контактеров, их вероятный отказ, не будем исключать и возможные репрессивные меры (особенно в отношении Ланы, которая имеет российский паспорт и живет в основном в Москве)…

Моя мнительность ее забавляет. Она над ней смеется. Я это отчетливо слышу в телефонной трубке. Разве нельзя предположить, что ФСБ может, и достаточно легко, тем или иным образом наказать того или иного российского гражданина, который поставил ее сотрудников в неловкое положение? «Не беспокойся обо мне, наоборот, они будут рады, когда узнают, что у нас есть кусочки зубов». Ее дальнейшие логические построения я воспринимаю как ребенок на уроке в школе.

«Какое у нас было соглашение?» – «Провести только визуальный осмотр» – «Наблюдение за нашей работой было постоянным?» – «Да, их было не менее пяти, тех, кто наблюдал за нами».

Тут Лана права. Мы просто играли по правилам, которые они нам навязали. «Неужели Филипп Шарлье усомнится в подлинности зубов?» Лана уже знает ответ. Она словно применяет ко мне приемы майевтики[71]. Она затягивает меня в русло своих рассуждений. И ждет ответа. «Нет, он не собирается утверждать, что это не зубы Гитлера. Наоборот, он непреклонен».

Так что? По голосу я чувствую, что Лана улыбается. «Тогда все в порядке, Жан-Кристоф. Они согласятся. Уж поверь мне».

Лаборатория физики твердых тел (LPS) университета Париж-юг в строительных лесах. С утра до вечера вокруг главного здания суетятся рабочие. Вокруг шумит, гремит, скрипит, скрежещет. Вблизи от стройки тихая рощица, ряды одноэтажных домиков местных жителей маленького городка Орсе, на юго-западе Парижа, будто и нет этих временных неудобств. Филипп Шарлье тоже привык к этому грохоту. Для него главное – провести анализы образцов, бережно хранящихся в его маленькой колбе.

В своих судебно-медицинских исследованиях Шарлье может рассчитывать на группу экспертов. Лучших. Рафаэль Вейль в их числе. Специальность этого инженера из Лаборатории физики твердых тел – сканирующий электронный микроскоп. Прибор, необходимый для анализа морфологии и химического состава образцов. Все это без ущерба для них. Благодаря этому прибору и таланту Рафаэля Вейля, «крошки» зубного камня от зубов, хранящихся в ЦА ФСБ, раскроют все свои секреты. Программа обширна: поиск растительных и животных волокон (фюрер был вегетарианцем в течение многих лет, малейшее волокно животного происхождения уничтожит все наши предположения) и следов пороховых компонентов (от выстрела из огнестрельного оружия).

Главная цель – установить, действительно ли Гитлер застрелился, пустив себе пулю в рот. Конечно, при этом не выпуская из внимания синеватые следы на поверхности протезов. «Теперь при проведении историко-антропологического исследования не обойтись без сканирующего микроскопа, – подчеркивает Шарлье. – Надеюсь, что химический анализ позволит нам определить составные части протеза, – добавляет он. – И, таким образом, понять, что могло вызвать эти синеватые отложения на них. Что это, следы воздействия цианида?..»

На этот раз ФСБ отреагировала оперативно. Дмитрий первым ответил Лане. Дмитрий – это дежурный офицер российской спецслужбы, сопровождавший нас во время нашего первого визита на Лубянку. «Конечно… без проблем. Ньет проблем!» Лана оказалась права. Как она и думала, простого письменного послания Филиппа Шарлье оказалось вполне достаточно, чтобы успокоить российские власти. Отчет французского судмедэксперта, лаконичный, ясный и точный, вскоре был отправлен в Москву. В нем он повторял, что у него нет никаких сомнений в подлинности зубов. Это зубы Гитлера. Мы надеялись на то, что через день, или, по крайней мере, в течение недели, мы получим официальное письмо ФСБ или МИД, где было бы согласие, зеленый свет, хоть какой-то знак одобрения, даже расплывчато, даже кратко.

Ничего.

Прошло две недели.

Прошел месяц.

Потом почти два месяца.

Совсем ничего!