Читаем Смерть двойника полностью

А ведь пришел к Борису почти просителем — без каналов, без опыта работы в СССР. Да и моложе лет на пять… И не Борис ли придумал открыть мастерскую? Не Борис ли поставляет сырье? Хорошо, хоть догадался оставить при себе ребят из Средней Азии. Иначе давно бы мог вылететь с фирмы, а то и просто «кормил бы акул» где-нибудь на дне Клязьминского водохранилища. Но опять сдержал себя и ответил тем голосом, каким обиженный подчиненный отвечает другу шефу:

— А я и думаю об успехе фирмы. Что ж я, не думаю, что ли?

Таким образом, несмотря на легкие унижения, разговор складывался именно в том ключе, в каком нужно было Борису. И он подумал, а может, прямо сейчас попробовать закинуть?.. Даже и не крючок с наживкой, а так — кусочек дерьмеца… Как он, интересно, отреагирует?..

— В принципе-то знаешь, Роб… Неохота заранее трепаться…

Серман с ходу сделал поклевку… «А, милый, значит, и тебя имеют. Причем во все дырки!»

— Не, старик, погоди. Во-первых, ничего не могу рассказать, потому что еще абсолютно ничего неясно. А во-вторых, потому, что никогда ничего не смогу рассказать вообще!

— Как это?

— После поймешь… если, конечно, выгорит… И с этими словами ушел.

* * *

Надька занималась сразу двумя вещами. Первое — торила тропу в те места, где делали пластические операции. Ей надо было достать инструмент, вообще все медицинские причиндалы, а главное-то — вспомнить, как это делается… Может, хоть ассистенткой постоять разок. Ведь столько лет прошло, е-малина!

Во-вторых же, ей надо было искать «претендента». То есть просто ходить по Москве — по метро, по троллейбусам, по толпе — и разглядывать мужиков. Ей, отвыкшей жить на свете без своей хорошенькой мини-«вольвочки», которая, казалось, едет без всяких приказаний с твоей стороны, которая… да не об том сейчас речь. Главное, это шатание утомляло и злило ее. Оттого казалось, что мужики все не те, что это вообще нереальная задача!

А задача, кстати, и в самом деле…

Это ведь только подумать легко: отрежу немного носа, пришью немного ушей… Работа не столько даже хирургическая, сколько скульптурная! Хотя и со стороны чистой хирургии тоже пахать и пахать!

Впрочем, тропа в разные там медучреждения торилась, можно сказать не раз! Объясняется это довольно просто. К 1992 году врачишки наши, и так-то особой принципиальностью не отличавшиеся, а, наоборот, всегда отличавшиеся грабастанием взяток в любом возможном виде… так вот, к 1992 году врачишки наши окончательно распоясались и охамели!

В скобках заметим, что мы тут, конечно, делаем исключение относительно доктора Чехова, доктора Вересаева, доктора Бурденко и некоторых других подобных им докторов, а также относительно нашего личного лечащего врача Ольги Константиновны Мартыновой.

В общем-целом Надька туда пролезла, постояла несколько раз ассистенткой и надыбала все необходимое. Однако даже после этого задача оставалась непомерно сложна! Без практики, абсолютно одной делать такую операцию… Да это же просто охренеть можно от страха, вы понимаете?!

Наконец, однажды Надька сама с собой засела в той самой каминной, где они задумали сию авантюру, шарахнула вискаря, а потом еще раз… «Вот что, девушка, надо или действовать, или в штаны накладывать. А совмещать два этих занятия не получается».

Убрала бутылку, съела на закуску несколько японских «жемчужных» таблеток, чтоб не керосинило при встрече с гаишниками, и поехала в Москву. Был понедельник — день тяжелый, и она никого подходящего не нашла. Однако решительность ее не пропала. И уже во вторник Надька, как говорят блатные, «цинканула» пяток кандидиатов.

После определенных размышлений она остановилась на Всеволоде Огареве. Почему — об этом после паузы. Как сказано у П. П. Ершова: «Дайте, братцы, отдохнуть!»

* * *

Первой и самой такой очевидной причиной было то, что Огарев никого не волновал: ни жену, ни работу, ни соседей, ни любящих женщин… Не взволновало бы, таким образом, и его исчезновение.

Но существовало еще кое-что. Этот замухрышка приглянулся ей… чтобы не сказать: «с первого взгляда».

Как известно из соответствующих источников, мужчины, имеющие наибольшую потенцию, извините, в постели, невысоки ростом и коренасты. Все претенденты на должность «двойника» в той или иной степени были с этими, весьма интересующими Надьку признаками — потому что и сам Борис Николаевич был таков.

Однако в Огареве вышеупомянутых признаков было существенно больше, чем в других… И все же как-то не верится, что такую чепуху можно ставить во главу угла при решении столь…

Однако (извините за эти бесконечные «однако»), если внимательнее присмотреться к тому, как мы подбираем себе помощников, начальников, друзей, учениц, то, будучи объективными, заметим: в тех случаях, где это от нас зависит, сексуальность нашего выбора утаить еще даже труднее, чем шило в мешке.

Наиболее очевидный пример здесь — секретарши. Их вообще не бывает нейтрального класса. Они либо «замечательные блядешки», либо «дуры неумытые» (что является тем же сексуальным выбором, только со знаком «минус»).