Читаем Смерть дипломата полностью

– Это уже интересная информация, – сказал, читая записку, Кулиев. – Значит, неизвестные написали тебе угрозы на русском языке. Очень забавно.

– Ну да. Понятно, что они намекали на то, что я слишком тесно общаюсь с российским посольством и прибыл сюда из Москвы.

– А разве все не так?

– Так. Но, написав записку на русском, они продемонстрировали свое отношение ко мне, еще и оглушили моего водителя. Ничего не мешало им просто передать записку в конверте. Нет, им было важно ударить парня по голове, чтобы я понял серьезность их намерений. И сегодня утром представитель МОССАДа предупредил меня об опасности, которая мне угрожает.

– Жаботинский?

– Если ты знаешь, зачем спрашиваешь?

– А я хочу услышать подтверждение от тебя. Не забывай, что ты работаешь не на МОССАД, и Баку – твой родной город.

– Именно поэтому я и отвечаю на твои вопросы, – заметил Дронго, – и не нужно на меня давить, это уже неприлично.

– Что было еще?

– Ничего. Меня предупредили об опасности, и мы поехали в ресторан. Возможно, за мной следили, и, когда мы выходили из ресторана в меня попытались стрелять. К счастью, Эдгар Вейдеманис был начеку и спас меня.

– И больше ничего?

– Пока нет.

– Тогда объясни, почему такая серьезная организация, как МОССАД, решила помочь тебе и предупредить о грозящей опасности?

– Спроси лучше у них.

– Я спрашиваю у тебя.

– Полагаю, что они просто достаточно умные люди. У меня есть возможность выйти на убийц французского дипломата, попытаться раскрыть это преступление. И если они действительно непричастны к убийству, то, разумеется, хотят знать, что именно здесь происходит. Слишком близко от их границ и слишком опасно. Поэтому они заинтересованы в успешном завершении моего расследования.

– Не убедительно, но возможно, – согласился Кулиев.

Он достал телефон, набрал номер и спросил:

– Что-нибудь узнали о машине шемахинского полицейского?

– В детстве я читал сказку о шемаханской царевне, – вспомнил Вейдеманис, – никогда не думал, что на самом деле есть такой город.

– И очень древний, – подал голос Самедов, – раньше была столицей Шемаханского ханства.

Кулиев сделал нетерпеливый жест рукой, чтобы они замолчали.

– Все узнали, – доложил ему в трубку офицер, – эта машина действительно принадлежит полковнику Вердиеву. Но он еще два года назад подарил ее своему младшему брату, который живет в Баку.

– Кем работает его брат, уже узнали?

– Он работает в какой-то фирме по продаже сельскохозяйственных удобрений, – ответил офицер. – Керим Вердиев, ему тридцать восемь лет, машину водит по доверенности, специально не переписывая на себя, чтобы она числилась за его старшим братом, полковником полиции.

– Ты запомнил их лица? – спросил Кулиев, обращаясь к Дронго.

– Я их даже не успел увидеть, – признался тот.

– А вы? – обратился генерал к Вейдеманису.

– Конечно, запомнил, – кивнул Эдгар.

– Пусть срочно пришлют его фотографию, – приказал Кулиев, продолжая разговаривать с офицером, – прямо сейчас.

– Куда послать?

– На мой телефон, и немедленно.

Кулиев закончил разговор, посмотрел на сидевших за столом мужчин и спросил у Дронго:

– Почему он принимал участие в твоем убийстве? Может, у него с тобой какие-то личные счеты?

– Я вообще не знаю ни его старшего брата, ни этого торговца навозом, – в сердцах бросил эксперт.

– Почему навозом? – усмехнулся Кулиев.

– Сельскохозяйственные удобрения, – напомнил Дронго. – Это может быть только высококачественный навоз. Кстати, откуда они получают свой товар?

Кулиев позвонил своему офицеру.

– Откуда они получают свой товар? – поинтересовался он.

– В основном из Турции, – ответил офицер, – но ряд поставок был и из Румынии.

– Ясно. Спасибо. Турция и Румыния, – сообщил он Дронго.

– Турция – союзник Америки, – напомнил тот, – а Румыния вообще стала недавно членом НАТО. Я вспомнил, что Бухарест является транзитной базой для перелета американских военнослужащих в Афганистан. Там тоже бывают свои проблемы, типичные для разных культур и языков.

– Я тебя не понимаю, – сказал Кулиев, – при чем тут Бухарест и убийство Шевалье?

– Вспомнил по аналогии. По-румынски черный чай означает «негро», – улыбнулся Дронго. – Знаете, сколько там бывает проблем с транзитными американцами? Во время кратковременных остановок в аэропорту темнокожие афроамериканцы просят принести им чай, и буфетчицы обычно уточняют: «Негро?» – то есть черный? А некоторые темнокожие американцы считают это намеренным оскорблением и лезут в драку. Ведь слово «негр» у них означает оскорбление.

– Не вижу никаких аналогий. У нас французского дипломата убили намеренно и очень вызывающе, – не согласился Кулиев, – и это не было результатом несовпадения разных культур, а всего лишь наглым вызовом нашему государству.

– Ты меня не понял. Я как раз подумал о том, что европейцы часто не понимают и не принимают восточных традиций, а люди Востока, в свою очередь, не хотят понимать и принимать нынешние представления о свободе европейцев и американцев.