Читаем Смерч полностью

Именно эти соображения и заставили командующего группой генерал-полковника Фриснера и его начальника штаба генерал-майора Вальтера Гельмута отдать приказ с наступлением темноты начать отход всех войск.

Но фашистские военачальники и представить не могли, что их план разгадан.

В эти часы командир полка гвардейских минометов Назаров, также не ведавший, не подозревавший о больших стратегических замыслах и крутом тактическом повороте действий советских войск, получил приказ о немедленном выступлении для поддержки очень срочной и секретной операции механизированного корпуса генерала Каткова. Для вручения этого приказа его вызвали в штаб армии, куда он «прихватил» Чулкова. Только три часа спустя секрет распознали: мехкорпус Каткова должен стремительным маршем обойти отступающие соединения, прорваться в тыл группе армий «Южная Украина» и не допустить ее к реке Прут.

Веселая предстояла операция. Пользуясь превосходством в воздухе, командующий армией Зарухин не поскупился на автотранспорт, подвозивший ракеты. Никогда еще не было такой безукоризненно четкой организации боепитания минометного полка. Полк считался одним из лучших в армии, а такие части, как правило, получали и самые трудные задания. И было нелегко и непросто стремительно «перекочевывать» из одной дивизии в другую, порою по нескольку раз в день.

Пришлось догонять части генерала Каткова. Это была лихая задача. Недаром мехкорпус заслужил у гвардейцев прозвище «огненный», а сам Катков — «генерал-молния». Но какую бы скорость ни развил мехкорпус, а догнать его следовало во что бы то ни стало.

Совершая с полком марш-бросок к реке Прут, Чулков догадывался, что цель операции — окружение противника. А к исходу 23 августа стало ясно, что на обширной территории образуется котел для немецких войск. Но мог ли Чулков предполагать, что в этот котел попадут семнадцать пехотных дивизий и одна учебно-полевая, штабы 7, 52, 30 и 29-го армейских корпусов. То, что уже стало явью для командующего фронтом Федора Ивановича Толбухина или для командарма Михаила Николаевича Зарухина, было туманным даже для подполковника Назарова, прозорливого и талантливого военного.

Но приметы, приметы… Денис засек их там, в штабе армии.

Ликующая физиономия ординарца начальника штаба армии…

Веселый бас начальника разведывательной службы армии полковника Щербатенко — он обращался к другому полковнику:

— Все-таки они двинулись к Пруту.

— Но это же обнажит правый фланг армии! Опасность огромная.

Полковник так и впился в глаза Щербатенко.

— Зато в мешке. Неужели не понимаешь?

— Мешок могут и прорвать. Все зависит от силы удара противника. Надо к командарму… Немедленно!

Из домика, где отдыхали старшие офицеры мехкорпуса и полка РС, Щербатенко ушел встревоженный.

Чулков тогда оказался среди старших офицеров один. Все были ему незнакомы. Не с кем словом перекинуться. Здесь он вроде и не совсем законно находился, если по званию судить. Но привел его сюда Назаров и приказал:

— Жди.

И никто не посмел намекнуть о странности и неуместности пребывания здесь старшего лейтенанта, — как-никак кавалер ордена Славы трех степеней.

«Значит, все-таки мешок готовится», — подумал Денис.

О том же самом, об огромном котле, в котором оказались немецкие войска, думало немалое число людей. Окружение, пусть пока еще не совсем полное, становилось фактом.

Наверное, этот нечаянно подслушанный Денисом разговор двух полковников имел авторитетное продолжение в штабе армии. Потому что через четверть часа короткий отдых был прерван. Офицерам приказали немедленно разойтись по своим частям. Чулков тогда и предполагать не мог, что вскоре попадет в самый страшный водоворот событий и в этом кровавом водовороте много приобретет и немало потеряет.

2

Котел стал реальностью. К вечеру 24 августа Назаров сообщил командирам дивизионов, что есть еще некоторые «прогалины» в линии окружения, поэтому все дивизионы надо привести в состояние боевой готовности; по первому требованию они должны мчаться туда, где будет особенно жарко.

— А теперь порадую вас. К наиболее «жидким» участкам обороны спешат войска Второго Украинского фронта.

О разрывах в кольце окружения теперь стали говорить и солдаты. Очень беспокоили всех эти «слабинки». Конечно, соединения Второго Украинского фронта не теряют времени зря, в нужных районах они будут в согласованное время.

Но о тех же «слабинках» известно, конечно, и немцам. Об этом сообщали пленные. А пленных было много.

Офицеры третьего дивизиона, который располагался рядом со штабом полка, окружили шофера подполковника Назарова. Тот, польщенный вниманием, с важностью весьма осведомленного человека, перечислил на память пленных, которых ему довелось повидать.

— Одних только командиров пехотных дивизий… Считай… — Он начал загибать пальцы. — Пятнадцатой дивизии, двести четвертой, триста двадцатой… А сколько важных офицеров из штабов! Со стекляшками в глазу…

— С моноклями, — улыбаясь, поправил Денис.

— Ну с моноклями. С черными крестами на шее… А у одного так все пузо в крестах. Смех!

Денис подивился:

— А где ты их успел повидать?