Читаем Смерч войны полностью

В любом случае Гитлер лишил себя шансов на победу уже тем, что объявил в декабре 1941 году войну Соединенным Штатам: американцы рано или поздно создали бы в Нью-Мексико атомную бомбу. Соединенные Штаты были недосягаемы, и независимо от того, как долго продлилась бы война, победу все равно должны были одержать союзники. Даже если бы высадка в Нормандии закончилась неудачей, а это вполне могло случиться, то союзникам пришлось бы добиваться победы тем же способом, каким американцы поставили на колени Японию. Немецкие города превращались бы в пепел до тех пор, пока нацисты — или их преемники — не сложили бы оружие.

На исход войны, безусловно, повлияли достижения человеческого интеллекта — расшифровка кодов в Блетчли-Парке и на Дальнем Востоке и создание атомной бомбы в Лос-Аламосе. Союзники победили и в битве умов. «Приятно осознавать, — писал Джон Киган, — что наши мозги оказались толковее, чем у них». Хотя нам пришлось воспользоваться и их мозгами[1435].

Несопоставимы были и потенциалы противоборствующих сторон. В декабре 1941 года население Германии составляло 79 миллионов человек, Японии — 73 миллиона, Италии — 45 миллионов, Румынии — 13,6 миллиона, Венгрии — 9,1 миллиона. В СССР насчитывалось 193 миллиона человек, в США — 132 миллиона, в Великобритании — 48 миллионов, в Канаде — 11,5 миллиона, в Австралии — 7,1 миллиона, в Новой Зеландии — 1,6 миллиона. К этому надо добавить многомиллионное население Индии и Китая, внесших значительный вклад в победу союзников, и условно Франции, вклад которой в победу оставлял желать лучшего[1436]. После того как Италия перешла в другой лагерь, суммарная численность населения с обеих сторон была такова: 175 миллионов человек против 438 миллионов. Кроме того, союзники с 1941 года контролировали две трети природных ресурсов мира и, соответственно, производство стали, добычу нефти и угля, и это тоже служило гарантией победы. Тем не менее Германия капитулировала лишь в мае 1945 года, а для окончательного усмирения Японии через три месяца понадобились две атомных бомбы. Эти две нации продержались так долго только благодаря невероятной стойкости духа и высочайшей боеспособности войск, особенно германских. Вплоть до конца 1944 года примерно в тех же военных условиях британцы и американцы несли на двадцать-пятьдесят процентов больше потерь, чем немцы, а потери русских войск были еще значительнее[1437]. Немцы потерпели поражение из-за своего фюрера и общего материального и экономического превосходства союзников, но факт остается фактом: они были лучшими солдатами в продолжение всей Второй мировой войны за исключением ее последних месяцев, когда им не хватало ни техники, ни горючего, ни подкреплений, ни воздушной поддержки.

Вторжение в Россию всегда было сопряжено с проблемами тыловой поддержки. На ранних этапах операции «Барбаросса» немцы брали верх почти при каждом столкновении вне зависимости от численности русских войск. Трудности возникали, когда пехота отставала от танков, особенно в осеннюю слякоть 1941 года. Если бы немцы попытались взять и Ленинград и Москву в 1942 году, то русские могли выставить против них пятьсот дивизий. Единственно разумным решением было наступать на Москву, главный политический, административный и коммуникационный центр России. Если бы немецкая ударная группа в сентябре 1941 года прорвалась за Москву — то есть дальше на восток, — то советская столица могла пасть, хотя это означало бы тяжелые уличные бои, какие велись в Сталинграде. В отличие от Сталинграда, снабжавшегося с другого берега Волги, Москва была бы лишена такой возможности, если бы Гудериан и Гот окружили ее с востока.