Читаем Смерч войны полностью

В нацистском недолгом эксперименте многое связано с городом Нюрнбергом. В тридцатых годах здесь проходили главные нацистские сборища, принимались пресловутые антисемитские законы о гражданстве и расе, затем город подвергся жесточайшим бомбардировкам союзников, и, наконец, в нем заседал Международный военный трибунал, осудивший главных нацистских преступников[1071]. В ночь 30 марта 1944 года 795 самолетов союзных военно-воздушных сил превратили в руины центральные кварталы Нюрнберга. Правда, налет обошелся ценой тяжелых потерь главным образом среди канадских экипажей: немцы сбили девяносто четыре бомбардировщика, семьдесят один самолет получил серьезные повреждения. После этого рейда союзники временно приостановили ночные бомбардировки Германии, что им пришлось бы сделать в любом случае ввиду предстоявшего вторжения в Нормандию.

Немцы умели создавать помехи для работы союзной радионавигационной системы «Джи» со времени ее внедрения в марте 1942 года. Однако с ноября 1942 года уже действовала более совершенная система «Обоу» («Гобой»): со станции из Британии передавался луч радара, наводивший лидирующий бомбардировщик «патфайндер» («следопыт») на цель. А к концу 1943 года появились бортовые радары Н2Х, выводившие бомбардировщики американских ВВС на цели в любую погоду. Еще в июле 1942 года были созданы эскадрильи «патфайндеров», самолетов, опознающих и обозначаюших цели (позднее назывались группой № 8), corps d'elite бомбардировочного командования. В экипажи подбирались самые опытные воздушные асы, имевшие на своем счету не менее сорока пяти боевых вылетов, и храбрейшие из храбрых вели самолеты, возглавлявшие нападение. Они определяли, насколько точно сброшены визуальные маркировочные бомбы и нужна ли дополнительная иллюминация. Они же указывали, ориентиры какого цвета могут служить точками прицеливания для бомбометания, а какие следует пропустить, и поэтому им приходилось более часа кружить над целями[1072].

Бомбардировки Германии являлись частью общей стратегии ведения войны на континенте, но, по мнению некоторых историков, «перекашивали» ее. В числе главных задач, которые союзники решали, высаживаясь в материковой Италии, помимо взятия Рима, сковывания восемнадцати немецких дивизий и начала наземной военной кампании на континенте перед днем «Д», был и захват аэродромов Фоджи на востоке полуострова. Отсюда бомбить южные районы Европы было легче, чем из Англии и Сицилии. 28 сентября 1943 года генерал Джордж Маршалл писал президенту Рузвельту: «Фоджа пала как нельзя вовремя, когда стала необходима для того, чтобы дополнить наше бомбардировочное наступление, крушащее Германию с баз из Соединенного Королевства. На севере Европы начинается зима, и теперь наши тяжелые бомбардировщики смогут наносить удары с дюжины или около того аэродромов Фоджи (тринадцати) по промышленным центрам не только Германии, но и Австрии, Венгрии и Румынии. Для наших бомбардировщиков, действующих из Англии, этот воздушный «второй фронт» будет большим подспорьем»[1073].

Конечно, между ВВС Британии и США время от времени возникали разногласия, хотя и не столь острые, чтобы могли повлиять на проведение операций. Об одном из таких конфликтов Траффорд Ли-Мэллори 1 ноября 1943 года сообщал Чарлзу Порталу из Вашингтона, докладывая о беседе за ленчем с начальником штаба американских ВВС Генри «Хэпом» Арнольдом (депеша была написана на бумаге американского штаба). Вначале британец выразил недоумение по поводу того, что разговор о чрезвычайно секретных делах происходил в присутствии двух официантов-негров, а затем посетовал: Арнольд не понимает, почему британские ВВС, имея бесспорное воздушное превосходство, не уничтожили люфтваффе во Франции. «Я проявил выдержку, — писал Ли-Мэллори, — и попытался спокойно разъяснить генералу Арнольду то, как мы проводим наши воздушные операции и как действует немецкая авиация». Арнольд утверждал, будто «наши данные безнадежно неточны», «нашим «спитфайрам» не хватает дальности полета», а нам самим «недостает дальновидности в конструировании истребителей» и мы «плетемся в хвосте развития событий на войне». «Я сделал все, что мог, стараясь его разубедить», — докладывал Ли-Мэллори[1074].