Читаем Смерч войны полностью

Героизм матроса Паникако увековечен на 160-футовой панораме Сталинградского военного музея в Волгограде[770]. Такие акты солдатского мужества, проявлявшиеся с обеих сторон, продолжают восхищать нас, несмотря на все пропагандистские деформации «холодной войны».

Символом Сталинградского героизма стал и Дом Павлова — четырехэтажное здание, располагавшееся в трехстах ярдах от Волги, который штурмовая группа сержанта Якова Павлова удерживала пятьдесят восемь дней, начиная с 28 сентября, отбивая атаки пулеметами и противотанковыми ружьями[771]. Сержант Павлов принял командование взводом 42-го полка, после того как в бою потерял зрение их лейтенант. Отряд Павлова, защищая один дом, вспоминал генерал Чуйков, «уничтожил вражеских солдат больше, чем немцы потеряли их при взятии Парижа»[772]. Подвиг штурмовой группы Павлова приобрел особую известность еще потому, что она была многонациональной. За дом сражались русские, украинцы, грузины, узбек, таджик, татарин, абхазец. Они олицетворяли единство и мужество общей Родины-матери. То, что осталось от Дома Павлова, потомки сохранили в качестве одного из военных мемориалов Сталинграда.

Чуйков назвал наступление немецкой 6-й армии 14 октября 1942 года «днем небывалых по жестокости боев»: «Даже те из нас, кто уже многое повидал, никогда не забуду! этих бешеных атак… Это был солнечный день, но дым, гарь и пыль сократили видимость до ста метров». Немцы двинули на Тракторный завод и «Баррикады» 180 танков. В 11.30 они сломали оборону 37-й дивизии Жолудева и атаковали 95-ю дивизию полковника В.А. Горишного, 308-ю дивизию Гуртьева и 84-ю танковую бригаду. Самого Жолудева вместе со штабом пришлось откапывать из блиндажа, рухнувшего при прямом попадании. К полуночи немцы отрезали Тракторный завод с трех сторон и вошли в цеха. Судьба Сталинграда висела на волоске.

Всю середину октября русские ожесточенно отбивали удары немцев, удерживая правый берег благодаря исключительному героизму, самопожертвованию и полному отсутствию какой-либо альтернативы, кроме смерти, ввиду того, что делали энкавэдэшники с теми, кто уходил с огневых позиций. Надо обладать незаурядным мужеством, чтобы выстоять под непрерывным обстрелом немецких шестиствольных минометов. Раненые тысячами ползли к переправам. «Нам часто приходилось перешагивать через трупы, — вспоминал Чуйков. — Все на берегу было покрыто толстым слоем гари и пыли»[773]. 16 октября немцы взяли Тракторный завод, и к концу дня 18 октября из тысячного отряда рабочих завода «Баррикады» в живых остались только пять человек. К 23 октября немцам удалось выбить русских из завода «Красный Октябрь», но ненадолго. Через восемь дней красноармейцы прорвались на сто ярдов к Новосельской улице и вернули мартеновский, калибровый, сортовой цеха, а затем и склад готовой продукции. Чуйкова с левого берега поддерживала артиллерия: двести пятьдесят 76,2-мм пушек и пятьдесят тяжелых орудий, постоянно подавлявших немцев огнем, а в середине октября к ним присоединились 203-мм и 280-мм орудия[774]. На правом берегу расчетам «катюш» приходилось заводить платформы в воду, чтобы установить под нужным углом, — так близко к берегу располагались немецкие позиции.

После войны разгорелась полемика по поводу того, какие части сражались лучше, хотя славы хватило всем. По мере возможности Чуйкову направлялись пополнения: за время битвы 62-я армия получила семь стрелковых дивизий, одну стрелковую бригаду и артиллерийскую бригаду, которые бросались в человеческую мясорубку сразу же по прибытии. Генерал Чуйков в воспоминаниях отдал должное частям Красной Армии, сражавшимся вне города. Они отвлекали на себя значительные силы немцев, «держа Паулюса за уши», как выразился Чуйков. А о вермахте генерал написал: «Какая-то неведомая сила заставляла немцев ломиться вперед, к Волге, невзирая на потери. Казалось, Гитлер готов истребить всю Германию за один Сталинград».