…Он совсем не изменился — по-прежнему ни одного седого волоса в аккуратно подстриженной бороде, тот же внимательный, мудрый взгляд глубоко запавших глаз и даже тот же поношенный пиджак поверх длинной, почти до колен, национальной рубахи. Чай мы пьем на этот раз в специальном «доме приемов». Это такая же глинобитная хижина, как и все остальные в поселке, только пол застелен белуджским ковром, для гостей поставлены также затянутые коврами диван и два кресла. На низеньком столике перед нами русский самовар, чайники с заваркой. На стенах портрет Маркса, рядом семейные снимки. Чаще всего среди них повторяются фотографии старшего сына Якуб-хана — Ахмана Наваза. У вождя шесть сыновей и шесть дочерей, но продолжателем династии считается старший сын, потому ему такой почет.

Сейчас Ахман Наваз и двое его братьев учатся в Советском Союзе. Старший в Ленинграде, он будет инженером. Двое других в институтах Донецка и Ростова. Всего Якуб-хан направил на ученье в нашу страну 86 детей из своего племени, кого на пять, кого на десять лет. В начальные и средние школы, ПТУ, техникумы, вузы… Помните его слова о том, что белуджи должны иметь своих специалистов?

Все остальные дети школьного возраста учатся здесь, в поселке, мальчики в одну смену, девочки в другую. Я внимательно осмотрел школьное здание, закладка которого началась при мне. Оно, как и все здешние белуджские постройки, предельно просто и скромно. Глиняныё прямоугольнички-классы без окон — вместо них проломы во внешних стенах, без классных досок и парт — ученики сидят прямо на полу (правда, такое можно встретить и в Кабуле). Только у учителя крошечный шаткий столик и маленькая скамья. Во всей округе нет леса, поэтому строго берегут каждую доску.

Зато классных комнат — 14, ровно столько, сколько нужно для здешнего «всеобуча». Учителя ежедневно приезжают из Кандагара, об этом позаботились в провинциальном отделе просвещения.

Якуб-хан особенно гордится своей школой, называет ее лицеем. Что ж, школа и впрямь рассчитана на двенадцатилетний цикл образования, хотя оно пока в начале пути. Лишь единицы учатся сегодня в шестом-седьмом классе — это те, кто занимался по ускоренной программе и за один год заканчивал два, а то и три класса. Среди них я и отыскал своего знакомца Насира. Хотя он стал старше, вид у него куда менее грозный. Куда-то исчезла медная серьга, за плечом уже нет винтовки, черты отмытого до румянца лица стали мягче, нежнее. Маленький мужчина обрел наконец детство.

Он сам заговорил со мной, причем по-русски. Выяснилось, что русским языком довольно сносно владеют многие мальчишки постарше. Неподалеку находится подразделение советского ограниченного контингента, и ребята постоянно общаются с нашими солдатами и офицерами, «нарабатывая» словарь и грамматику. А Насир со своим дружком Мия-ханом даже выучился читать и берет книжки в гарнизонной библиотеке.

Как выяснилось, белуджи вообще в большой дружбе с советскими воинами. Якуб-хан и командир подразделения Иван Зубко часто встречаются, обсуждают возникшие проблемы. Иван Васильевич то и дело «меняет профессию» и выступает в роли доброго и последовательного опекуна белуджей. Помогает зерном, мукой, делится дизельным топливом, по праздникам привозит гостинцы детям. В поселке пропагандисты подразделения нередко выступают с лекциями, бывают и концерты. Только что механики части отремонтировали пикапчик Якуб-хана. Он ведь не только вождь, но и единственный водитель племени. На базар ли, в больницу ли — возит людей он…

Бойко и гостеприимно, как хорошая хозяйка, шумит самовар, тоже, кстати, подарок наших воинов. Под его говорок Якуб-хан ведет по-восточному неспешную беседу. Он рассказывает о своем огромном уважении к Советскому Союзу, который, по его словам, не только помогает Афганистану отстаивать завоевания революции, но и несет афганскому народу прогресс и культуру, новое бытие и новый быт. Он очень бы хотел побывать в нашей стране, посмотреть, чем занят великий советский народ, как живут и учатся дети белуджей.

Не меньше хочет поехать в СССР и его младший соплеменник, Насир. Впрочем, ему это уже твердо обещано. Именно потому он так упорно сидит за учебниками, именно потому на уроках его голос звучит так звонко и уверенно, а три учебных года он спрессовывает в один.

— Кем хочешь стать, Насир?

Без колебания: «Врачом».

Кто знает, где встречу я в следующий раз своего юного белуджского приятеля? В институтской аудитории? А может, журналистская судьба когда-нибудь через десяток лет вновь забросит меня в эти края, и я увижу, как молодой доктор Насир ведет прием в первой больнице своего племени?..

ВЕРНИСЬ С ПОБЕДОЙ