Читаем Смена эпох полностью

— Обращается к нам в первую очередь простой народ: дехкане, ремесленники, мелкие торговцы, домохозяйки, — рассказывает мне Григорий Дмитриевич. — На большинстве промышленных предприятий действуют свои медпункты, у государственных служащих есть поликлиника, у военных — хорошие госпитали. Вот почему перед тобой на приеме нередко оказывается человек, имеющий самое смутное представление о врачебной помощи. Занедужив, он поначалу идет к своему деревенскому или квартальному мулле. Тот, «пошептав» над ним, прижжет больное место раскаленным железом, а когда пациент попадет к нам, выясняется, что у него воспаление легких… Тут уж не до медицинского просвещения. Быстро выписываем ему направление в одну из сотрудничающих с нами больниц и вызываем «скорую».

• Но даже и у давних жителей Кабула, зачастую людей грамотных, так или иначе знакомых с медициной, наш подход к больным, само поведение на приеме зачастую вызывают недоумение. Объяснение тут простое. Своих врачей в Афганистане мало. Перед революцией на страну с 16-миллионным населением их было чуть больше 900, сейчас — около 1200. Естественно, на каждого приходилась уйма работы. И нередко, особенно в случаях попроще, выслушав жалобу больного, доктор сразу выписывал рецепт и вызывал следующего.

Советские врачи работают здесь, как дома, не изменяя привычным для них нормам и правилам. Я присутствовал на приеме у Перцева: обстоятельнейшая беседа, осмотр, тщательное простукивание и прощупывание. Если нужно, больного посылают в биохимическую лабораторию или на рентген к коллеге и доброму товарищу Геннадию Ефимовичу Кравчене, опытному рентгенологу из Москвы. И только потом — направление на лечение, четкие врачебные рекомендации, рецепт.

Даже в тех «случаях попроще», где действительно можно обойтись медикаментозным лечением, Перцев предупреждает: когда купите лекарство, принесите нам. Предупреждение не из лишних. Пока большинство аптек в стране — частные. Дуканщик-фармаколог, заботящийся о том, чтобы его товар не залеживался, может дать вместо одного лекарства другое, вместо свежих таблеток — старые, с давно прошедшим сроком использования.

Беседует с больными Перцев да и почти все его товарищи из СССР на разновидности фарси, наиболее распространенной в Кабуле. Причем, как я убедился, при полном взаимном понимании. Практика такова: первые два месяца советский врач, направленный в Центральную поликлинику, работает с нашим же переводчиком. Сейчас их здесь четверо во главе с Саидмурадом Давлятовым. А врачей-то — восемнадцать! Поэтому за краткий срок наш специалист должен освоить всю врачебную терминологию своей профессии на местном наречии.

Перцев показывал мне огромную карту, сложенную во много раз и мелко исписанную необходимыми ему словами на русском и местном языках. Лоб, колено, плечо… Одеревенение, бесчувственность, трещина… Ходить, лежать, принимать и даже грустить, переживать… Названия всех лекарств, имеющих хождение в Кабуле…

— Человеческая память несовершенна. Наверное, весь первый год, — улыбается Перцев, — я совершал самые забавные языковые ошибки. С важным видом говорил больному — ложись, а он обиженно выходил из кабинета. Обращаюсь к нему: снимай рубашку, а он, со смущением глядя на сестру, начинает стягивать брюки. Сейчас, конечно, таких ошибок уже нет, хотя в свою карту-словарь я практически не заглядываю.

Через это прошли они все: и врачи, и советский средний медицинский персонал, и старшая сестра поликлиники Татьяна Макаренко, и даже прикрепленные к нашему медицинскому коллективу советские шоферы.

Я познакомился и с главным врачом поликлиники Ахмадом Вали Бабаком. На мой вопрос, как он оценивает работу советских врачей, отвечает не раздумывая:

— Об этом лучше всего скажет наша статистика. До 1981 года, когда к нам впервые приехали врачи из СССР, поликлиника принимала в день 400–500 человек. Сейчас — втрое больше. Причем больные стремятся попасть именно к советскому доктору.

— Помощь советских врачей, — продолжал Бабак, — понадобится еще больше после того, как мы переедем в новое здание. Это случится через несколько месяцев. Новая поликлиника — настоящий дворец здоровья, она значительно просторнее старой. Это будет самое крупное медицинское учреждение в Афганистане. Строили его по советскому проекту. Все оборудование также прислано из СССР. Участие Советского Союза в развитии афганского здравоохранения просто неоценимо…

Такого же мнения и сотни тысяч афганцев, которым советские врачи, работающие в центральной клинике, вернули здоровье, а порой и жизнь. Свою признательность они выражают трогательно и душевно. Как-то старый кабульский штукатур Мамад, страдавший сильным остеохондрозом, принес в кабинет к доктору Перцеву пакетик с двумя мандаринами и бананом.

— Что вы, баба (дедушка)! — сказал Григорий Дмитриевич. Разве может врач взять что-нибудь от больного?

— Ноя же столько лет страдал, и никто мне не мог помочь. Ты лечил меня целых полгода… Я теперь могу снова работать.