Таня всё порывалась уйти, но он каждый раз умоляюще смотрел на неё и удерживал её. Завтра у него был выходной и он хотел вместе с ней пойти на речку или в лес. Но Таня опять отказалась. "Так, может быть, вы придете послезавтра?" - уже почти безнадёжно спрашивал он и всё же чуть не заплакал, когда услышал, что больше Таня не придёт никогда. Он был старый и ужасно жалкий.

Его нежность просто поразила Таню. Он смотрел на неё преданно, с благоговением. Он не знал, чем только угодить ей и его страшно огорчало, что она отказалась даже и от огурцов, которые он вырастил сам на своём огороде и хотел положить ей в сумку. А ведь он имел полное право презирать её. Но ему это совершенно не приходило в голову. Наоборот, он говорил Тане, что виноват перед ней, что уговорил её на такое дело, и ей было странно слышать это.

Она казалась ему совсем юной и он страшно удивился, когда узнал, что ей уже тридцать семь. Но всё равно продолжал смешно называть ее "мой дитёнок". Он восхищался её телом, лицом, волосами. "Как же вы так сохранились, что вам не дать больше двадцати пяти? Ведь я слыхал, что женщина очень быстро стареет, если от мужа гуляет", - спросил он. Таня не нашлась что ответить и только рассмеялась. Ведь он всё равно бы никогда не поверил, что у неё вообще не было никого вот уже четыре года, с тех пор как она ушла от мужа. Да это, собственно говоря, и не имело к нему никакого отношения. Он всё равно никогда не смог бы понять ни её жизни, ни её мыслей, ни забот.

Когда она совсем собралась уходить, дядя Петя больше не удерживал её. И не просил пойти в кафе или притти завтра. Он смотрел на неё потухшими глазами и ничего не говорил. Он только слушал её и грустно кивал головой. А она говорила, что ему нельзя бросать всё здесь и идти за ней на край света. Что она не может с ним расписаться, хотя паспорт у него и совершенно чистый. Ведь у неё самой в паспорте штамп с человеком, которого она давно уже только ненавидит. И это была чистая правда. И что у каждого из них своя жизнь, а всё что было - просто случайность. "Господи, как же я теперь буду без вас?" - только и сказал дядя Петя, когда Таня уходила совсем.

Она шла по пляжу, чистая и красивая. Она думала о дяде Пете и о себе. Как же так получилось, что он был готов отдать ей всего себя, всю свою душу, а ей эта душа была совершенно не нужна? Конечно, он стар и малокультурен. И у них нет абсолютно ничего общего. Кроме этой случайной встречи. И душа его бесхитростна и примитивна. Но ведь это было всё, что у него есть, и это всё он готов отдать ей. Сразу и целиком. А ей, как и его теперешней жене, он, со всей своей ищущей участия душой, совершенно не нужен. Так же как и она не нужна никому. Кроме дяди Пети. Но ведь об этом просто смешно говорить.

Таня шла по пляжу и уже не рассматривала тех, кто попадался ей навстречу. Ей совсем не хотелось, чтобы с ней кто-нибудь познакомился. Ведь она знала теперь, что даже если рядом с ней и будет кто-нибудь, то она всё равно останется одна. Совершенно одна. Как и прежде, как и всегда...

Глава 15.

Найди себя в этом мире

Магда продолжала работать с Юленькой, и, к счастью, лечение шло очень успешно. И врачи, и нянечки, и медсёстры были в радостном недоумении: совсем умирающий ребёнок, вопреки всем прогнозам, вдруг начал выздоравливать просто на глазах. И вот, в один прекрасный день, совершенно здоровую Юлю наконец-то выписали из больницы. Мать, держа в одной руке пластмассовый пакет с историей болезни и кое-какими личными вещами, а в другой руку дочери, с сияющим лицом вышла за больничные ворота. Идти им теперь было совершенно некуда - ни дома, ни родных, ни работы, ни даже этой пресловутой московской регистрации, придуманной для того, чтобы за счёт всяких там украинцев, белоруссов и таджиков московская милиция могла подкормиться ещё лучше. В общем, за ворота больницы вышли два новоиспечённых бомжа - женщина и ребёнок, законопослушные граждане своей великой и необъятной страны, своей, как говорят, родины-матери. К счастью, сейчас была не зима, а лето. Они шагнули в неизвестность, но лица обеих почему-то светились счастьем...

В то же самое время Лена безуспешно старалась помочь Светочке. Она беспрерывно посылала Энергию ровным слабым потоком, но никак не могла понять, как же всё-таки надо этот поток регулировать в зависимости от времени суток, самочувствия ребёнка и прочих важных параметров. Самочувствие Светочки почти не улучшалось. Мать Тереза проявлялась только изредка - ведь у неё, кроме Магды и Елены, были и другие подопечные. Но если за Магду она была уже совершенно спокойна, то с Леной она билась и билась, но, кажется, довольно безрезультатно. Магда, фактически, уже стала самостоятельным Целителем и больше не нуждалась в помощи, а вот Лена... Она совсем не чувствовала "свою" больную и, кажется, работала с ней формально, только из чувства долга, а совсем не по велению души.