Читаем Служение полностью

Мама считала, что они не пара. Не потому что Андрей ей не нравился, а потому что уж слишком они были разные. И ещё она боялась, что пойдут дети и Лена не кончит институт. Хотя, конечно, Лене самой виднее, за кого выходить. Но в любом случае надо подождать до окончания института. И Лена уступила матери. Хотя потом очень жалела об этом. Ведь если бы она вышла замуж ещё на третьем курсе, то их громадное, неземное счастье длилось бы на два года дольше. Хотя, конечно, может быть, и кончилось тоже на два года раньше. Кто знает! Но Лена никогда не упрекала мать. Ведь та хотела как лучше...

А в общем-то мать беспокоилась совершенно зря. Этот брак оказался на редкость счастливым. Хотя у многих он и вызвал недоумение. Даже у самой Лены. Каждый день, многие годы, открывая утром глаза, Лена задавала себе один и тот же вопрос: "За что мне, не умнее, не лучше и не красивее других, досталось такое счастье?" Андрея просто невозможно было даже и сравнить с кем-нибудь из знакомых. Когда Лена болела, он готовил самые вкусные блюда и кормил её в постели. Сам ставил банки, делал уколы и растирания. Сам отчёркивал нужные места в журналах и Лене оставалось только просмотреть эти статьи, чтобы быть в курсе последних научных новостей. Сам выбирал ей в магазинах сумки, платья и туфли и все знакомые удивлялись, с каким вдруг вкусом начала одеваться Лена после замужества. Он нёс к ней все свои радости и неудачи, он как только мог оберегал её от всего неприятного и тяжёлого в жизни. Если Лена слишком уставала, он сам готовил, сам убирал их маленькую однокомнатную квартирку, лишь бы Лена могла поспать лишний часок. Он отдавал ей всю свою душу и ничего не требовал взамен. Он был счастлив только потому, что она существовала рядом с ним. Про неё все говорили, что она за ним как за каменной стеной.

За первые семь лет замужества Лена очень изменилась - и внутренне и внешне. Она стала интересной и даже почти элегантной. Более уверенной в себе, хотя по-прежнему оставалась мягкой и уступчивой. Она стала гораздо тоньше чувствовать, шире смотреть на вещи, лучше понимать людей. Она уже не была той аморфной, простенькой девушкой, которую Андрей когда-то выделил из всех остальных. И всё это произошло только благодаря ему. Все эти годы он её лелеял и берёг, воспитывал, как маленького ребёнка. И только он один не замечал, как она изменилась. Потому что для него она всегда и так была самой лучшей в мире. Самим совершенством, которое поэтому уже просто не может меняться в лучшую сторону.

Лена всегда удивлялась его талантливости, трудоспособности и широте интересов. У неё никогда не было ни голоса, ни слуха. А он открыл ей мир музыки. Научил любить Бетховена, Паганини, Моцата. И современную музыку - Родиона Щедрина, Альфреда Шнитке. И прекрасные народные песни Грузии, и азербайджанские мугамы, и японские старинные мелодии. Он, несмотря на их безумную занятость, тащил её в кино или театр, если там шло что-нибудь стоящее, куда она никогда бы не пошла сама. И теперь Лене просто дико было вспоминать, как она когда-то жила безо всего этого. Он открыл ей мир Рембрандта и Чюрлёниса, Кустодиева и Хокусаи. Фейхтвангера и Соммерсета Моэма, Ремарка и Экзюпери, Солоухина и Такэо Арисимы. Потому что в институте она много занималась, но почти ничего не читала - нехватало времени. Теперь, правда, времени нехватало ещё больше, но, благодаря Андрею, они каким-то образом успевали сделать очень многое.

Но главным для него всегда оставалась наука. Ну и Лена, конечно, тоже. Если бы одна из этих двух вещей вдруг исчезла, он просто не смог бы жить дальше. Они оба были микробиологами. Когда утром Лена случайно просыпалась в шесть, а не в восемь, как обычно, она видела его спину за письменным столом. Когда в двенадцать ночи, после дня безумно напряженной работы, она без сил валилась в постель, потому что уже просто не могла больше сидеть за письменным столом рядом с мужем, Андрей ей говорил: "Я сейчас". И сидел ещё - до часу или двух ночи, потому что никак не мог оторваться от своей работы. Ему хотелось написать ещё одну фразу, и ещё одну, и ещё... Он был просто одержим работой. Книги выходили у него одна за другой - прекрасно написанные, яркие, оригинальные, смелые и глубоко научные. Он быстро становился ученым с мировым именем.

И только одна Лена знала, чего это стоило. Это были годы жизни безо всяких выходных, праздников или отпусков. Это была работа на износ. Это были годы, когда за обедом они глотали что попало и оба думали и говорили только о новых штаммах бактерий. Когда в течение дня было абсолютно некогда оторваться хотя бы на пять минут, чтобы выпить глоток чая или позвонить старой институтской подруге, которой Лена уже не звонила пять лет. Когда Лена месяцами не видела мать и бабушку, хотя обе они жили в этом же городе.