Читаем Служанка полностью

В той фурии, что скакала сейчас на нем, никто не узнал бы благонравную и утонченную леди Берден. И это сочетание льда и огня, которое в ней было, привычно будоражило, взывая к самым темным струнам его души, искажало реальность, заставляло забыть обо всем, кроме кипящей черной бездны, в которую его утягивало безвозвратно. Застонав, Штефан отпустил себя, позволив зверю делать то, что хотелось, и впился зубами в заманчиво пульсирующую на белой коже шеи вену.

А дальше все слилось в бесконечный калейдоскоп страсти, стонов и одуряющего запаха крови, из которого они оба вынырнули лишь ближе к рассвету — обессиленные, измученные, потерявшие человеческий облик и само представление о том, где они и что с ними происходит.

Илинка

Я стояла у гостевых покоев и с отчаянием смотрела на дверь, из-за которой доносились громкие звуки чужой любви. Приезжая леди не стеснялась в проявлении чувств. Она стонала, кричала, даже рычала, и ее вопли разносились по всему этажу, вызывая понимающие усмешки женщин и одобрительные возгласы мужчин.

Не знаю, какая нелегкая принесла меня к комнатам гостьи и удерживала, не давая уйти, но я не могла пошевелиться, слушая бессвязные слова и низкий, утробный рык зверя. Я чувствовала, что эту приезжую своенравный зверь арна признает. Возможно, не любит, но и не отталкивает, как меня. Не считает угрозой своему хозяину. И если ему придется выбирать, он выберет Бранимиру Берден, способную разделить с ним животную страсть.

Я стояла, вслушивалась в бесстыдные звуки чужой любви и медленно умирала. Сгорала на острие ревности и боли. Мучилась, но не могла сделать шаг назад.

— Штефан, скажи, что ты мой! — послышался страстный выкрик. — Скажи!

— Твой, — словно ножом ударил меня в грудь низкий голос арна. — Весь твой…

Штефан добавил что-то еще, но я уже не слышала. Медленно, точно слепая, ничего не видя перед собой, побрела к лестнице. Вот и все. Арн сам подтвердил, что принадлежит этой оленденской чужачке, сам отрекся от того, что было между нами. Да что там? Он, наверное, уже и не помнит прошлую ночь. Это для меня после нее жизнь изменилась, а для него все было обычным развлечением.

— Илинка?

Встревоженный голос дана Кражича вырвал меня из тисков боли, что сжали душу и не давали вздохнуть. Управляющего не было в замке минувшей ночью, он за Владко охотился. Видно, поймал, раз так быстро вернулся.

— Что это с тобой, девочка?

Дан Кражич оказался на моем пути. Я хотела его обойти, но дан не позволил. Крепко взял меня за подбородок и заглянул в глаза.

— Ты чего? — спросил он. — Случилось что?

Я покачала головой. Ничего не случилось. Ничего… И говорить не о чем.

— Идем-ка со мной, — прочитав что-то в моих глазах, решительно сказал дан Кражич.

Он ухватил меня за руку и повел за собой. А я шла и раздумывала над тем, что теперь делать. Нельзя мне больше в замке оставаться. Не смогу я на арна и его зазнобу смотреть. Не выдержу. Уходить нужно. Хватит чужой жизнью жить. Не стоит больше ждать. Паница, видать, забыла про меня, а я сижу, дожидаюсь, пока кто-то за меня мою судьбу решит. Нет уж. Хватит. Надо возвращаться. Повидаюсь с матушкой, узнаю, как мое дело продвигается, с Паницей посоветуюсь. А там и решу, как дальше быть.

— Проходи, — открыв дверь своего кабинета, подтолкнул меня в комнату дан Кражич. — Садись и пиши, что с тобой приключилось.

Я посмотрела на чистый лист бумаги, а потом решительно взяла в руки перо, обмакнула его в чернила и вывела: «Прошу выдать мне расчет и документы».

Управляющий склонился надо мной, прочитал написанное, и лицо его потемнело.

— Значит, уходить собралась? — спросил он, задумчиво поглаживая кончик светлой косы.

Я кивнула.

— А причину сказать не хочешь?

Я помотала головой.

— Понятно, — медленно произнес дан Кражич, и взгляд его помрачнел. — Это из-за арна?

Я снова отрицательно помотала головой и придвинула бумагу ближе.

— Да вижу я все, — проворчал управляющий. — Только вот понять не могу, какая нелегкая тебя из замка гонит.

Я взяла перо и быстро дописала: «Хочу вернуться на родину. Надоело в сырости жить, по солнцу истосковалась».

— Ишь ты, — хмыкнул дан. — Солнца, значит, захотелось. Замерзла…

Он снова пригладил косу, отошел к окну и уставился на вершину горы, за которую цеплялись темные тучи.

Я терпеливо ждала, пока он подумает. Про себя-то я уже твердо решила, что и минуты лишней в замке не останусь. Не отдадут документы — так уйду, лишь бы от арна подальше.

— Выходит, влюбилась все-таки? — тихо спросил дан Кражич и повернулся, пристально вглядываясь мне в глаза.

Я не шелохнулась.

— А если я тебе предложу остаться со мной? — напряженно произнес он.

Я вздрогнула от неожиданности и почувствовала, как щеки опалило жаром. Это что же, меня теперь доступной считают? Шлюхой, которой все равно, с кем спать?

— Не бойся, не обижу. Все у тебя будет — и деньги, и одежда справная, и жизнь сладкая.

Я посмотрела на дана, вскочила со стула и бросилась к двери. Мать-Создательница, стыдно-то как! Неужто всякий теперь во мне только гулящую девку видит?

— Стой! — крикнул дан Кражич. — Да стой же ты!