Читаем Служанка полностью

Он свернул листок и сунул его в карман. А потом решительно застегнул камзол и пошел к выходу. Как бы там ни было, если его и захотят схватить, то стены особняка вряд ли смогут послужить защитой от слуг императора. Ему бы только от стражи оторваться, но это он умеет.

Потайная калитка вывела его на шумную Авер-орд. Тут вовсю кипела повседневная столичная жизнь. Кареты, всадники, прогуливающиеся прохожие и спешащие по делам дельцы — в Олендене ничего не менялось. Здесь всегда было шумно, многолюдно и суетно. Раньше ему это нравилось, а вот сейчас почему-то торопящаяся жить столица вызывала глухое раздражение. И душу тоска охватывала. Вспоминался Стобард с его серым небом и густыми туманами, тишина утреннего леса, аромат дикой малины и мокрая от росы трава. А еще — нежные руки жены, тепло ее тела, сладкая ложбинка между грудями, ямочки на пояснице… Рагж! Никогда не думал, что способен так тосковать по женщине. Сколько их было в его жизни! Пышногрудые варнийки, узколицые фархидки, белокожие и рыжеволосые зерийки, хрупкие данаирки… Да только ни одна в душу не запала, кроме Илинки, ни у одной таких чистых глаз нет и души, что с его душой говорить без слов умеет. Элиния… При одной только мысли о ней дыхание сбивается и сердце бьется как сумасшедшее! Не видит ее — и будто свет меркнет, вроде и солнечно в Олендене, а ему все равно как ночь кромешная. И жизнь не в жизнь, маета одна.

Штефан с легкостью заметил двоих соглядатаев, стоящих рядом с фонтаном. Высокий худощавый вариец был знаком ему по прошлому, а вот второго он не знал. Видать, из новеньких. Парни о чем-то разговаривали и совсем не смотрели в сторону особняка. Что ж, это существенно облегчало его задачу.

Он дождался, пока мимо проедет высокая телега, и быстро свернул за угол. Вот и все. Можно больше не беспокоиться о тех двоих. Гойко с Давором о них позаботятся.

Он дошел до Вердской площади, свернул на Корен-нье и вышел к Варским воротам. Тут вовсю кипела торговля. Прилавки ломились от ярких овощей и заморских фруктов, с железных крюков свисали тушки птиц, бойкие купцы зазывали в свои лавчонки, повсюду шныряли мальчишки-разносчики.

Странное место выбрала Бранимира для встречи. Не пристало гордой аристократке по ярмаркам расхаживать. Или потому и выбрала, что здесь ее никто увидеть не ожидает?

Штефан огляделся по сторонам. Вокруг шумели люди, громко смеялась какая-то разбитная баба, у ворот лузгали семечки перепачканные в золе мальчишки.

— Дяденька, идите за мной! — неожиданно услышал он тонкий голосок и, обернувшись, увидел рядом с собой чумазую девчонку.

— Кто тебя послал? — спросил он, ухватив грязную тонкую руку.

— Дана. Просила вас привести.

— Где она?

Штефан настороженно оглянулся и принюхался, пытаясь вычленить среди сотни запахов один, хорошо знакомый. Но в той круговерти ароматов, что висела в воздухе, разобрать что-либо было невозможно.

— За воротами ждет, — ответила девчонка. — Так вы идете?

Блестящие черные глаза уставились на него с ожиданием.

— Веди, — решился он.

Девчонка шустро юркнула в толпу, а Штефан пошел следом, настороженно прислушиваясь к своим ощущениям. Ему и хотелось бы понять, что его ждет, но на душе было слишком много всего, и ему не удавалось вычленить из этой мешанины чувство опасности.

— Ты пришел!

Не успел он вслед за девчонкой войти под темные своды старых ворот, как рядом с ним выросла закутанная в чардаф фигура.

— Мира?

Он вглядывался в скрытое за кружевной кисеей лицо.

— Я, любимый, — шевельнулись знакомые губы, а его груди коснулась затянутая в перчатку рука.

— Зачем звала? — отстранился он.

— Ты не рад меня видеть? — в голосе Бранимиры прозвучала едва заметная грусть. — А я надеялась, что ты по мне скучаешь.

Штефан нахмурился. Не любил он все эти бесполезные разговоры о чувствах. И почему женщины не в состоянии понять, когда им говорят нет?

— Ты ведь позвала меня не затем, чтобы вспоминать прошлое? — пристально посмотрел на бывшую любовницу.

— Разумеется, я не настолько потеряла гордость, — подкрашенные губы дрогнули в усмешке. — Я хотела предупредить.

Мира подошла ближе, подняла к нему лицо и сказала, глядя прямо в глаза:

— Вчера у нас был Свард. Он устраивает против тебя заговор, хочет представить императору доказательства твоей измены.

— Какие доказательства? — Штефан пристально вглядывался в блестящие сквозь кисею глаза.

— Я не знаю, — качнула головой Мира. — Мне удалось подслушать только начало разговора. Отец увел Сварда в кабинет, и я больше ничего не слышала. Тебе нужно уехать, Штефан. Возвращайся в Стобард, пока еще не поздно.

В голосе Бранимиры звучало неподдельное волнение. Уж это-то он мог отличить.

— Уверена, что речь шла обо мне?

Он напряженно обдумывал услышанное. Вряд ли Мира лжет. Да и зачем? Что ей даст его отъезд?

— Уверена, — ответила Мира и вцепилась в его руку. — Штефан, я боюсь. Ты не представляешь, как ненавидят тебя твои бывшие генералы и как они мечтают увидеть твое обезглавленное тело. У нас в доме только и разговоров о том, что тебя нельзя оставлять в живых.

— Ты поэтому в Белвиль приезжала?