Читаем Слушайте звезды! полностью

Неожиданно дверь распахнулась и в комнату вошел главный. Иногда он делал обход своих подчиненных.

«Сейчас или никогда!» — решился Бабыкин и, смущенно кашлянув, произнес:

— Здравствуйте, Виктор Андреевич. Начальник кивнул.

— Виктор Андреевич, — Бабыкин подхалимски задвигал нижней губой. — Взгляните, пожалуйста, мне бы хотелось с вами посоветоваться.

Главный подошел к кульману.

— Хм… По-моему, неплохо. Бабыкин просиял.

— Вот здесь, здесь, — засюсюкал он, тыча карандашом в ватман.

На мгновение ему показалось, что начальник не имеет понятия, как себя повести дальше. Виктор Андреевич замер, и в его лице промелькнуло что-то неуловимое, отразив, вероятно, титаническую работу мысли. Такое лицо бывает у робкого студента-первокурсника, вытащившего несчастливый билет. Студент бы и рад сказать что-нибудь путное, но не знает что, и, мучительно краснея, ждет подсказки.

«Ну же!» — мысленно прикрикнул Бабыкин, затылком ощущая презрительный взгляд Лабутько.

— Здорово! — с напряжением выдохнул главный, после чего заметно расслабился, как будто внутри него были какие-то колесики, которые заели, туда-сюда подергались и снова закрутились в нужном направлении.

— Нет, вы посмотрите, это же гениально! — восторгался начальник, призывая окружающих в свидетели.

Все послушно столпились у чертежа, обсуждая бесспорные преимущества новой конструкции. Лабутько выглядел растерянным, и Эдуард Петрович торжествовал.

— Зайдите ко мне, — обратился к Бабыкину главный. — Сейчас же! Немедленно!

В кабинете Виктор Андреевич долго жал руку Эдуарду Петровичу, говорил что-то о научно-техническом прогрессе, сетовал на пошатнувшееся здоровье, а в заключении предложил принять свою должность.

— Знаете, староват я уже стал, на пенсию пора. — Он вздохнул. — Надо уступать дорогу молодым и сильным. Вот вам, например.

Все было в точности так, как множество раз прокручивал в своем воображении терпеливый Бабыкин, мечтавший о молниеносном продвижении по службе. Мечта о должности главного конструктора настолько прочно въелась в его сознание, что иногда, забываясь, он даже покрикивал на своих коллег. Наконец, справедливость восторжествовала. И хотя Эдуард Петрович прекрасно знал, что так и будет, он все равно радовался, как ребенок.

— Вы проделали большую работу, — говорил начальник. — Я думаю, вам следует взять пару отгулов и отдохнуть перед принятием дел…

И это соответствовало желаниям Бабыкина. Отдохнуть, поделиться новостью с родными, знакомыми, и — чего греха таить — похвастать малость.

Эдуард Петрович по-хозяйски осмотрел кабинет и только тут заметил некоторую странность. Внутреннее убранство, да и сами стены напоминали не очень удачные декорации. Все казалось каким-то зыбким, пористым, в общем — не настоящим. За окном плавал настолько густой туман, что разобрать что-либо не представлялось возможным.

«Лондонский туман», — определил Бабыкин, хотя ни разу не бывал в Лондоне. Он повернулся к Виктору Андреевичу, дабы поделиться своими соображениями и вздрогнул так, что лязгнули зубы.

В кресле, где только что находился главный конструктор, восседал доктор. Тот самый!

— А-а-ва?.. — спросил Бабыкин. — А вы?.. А где Виктор Андреевич?

— Ушел, — отрывисто бросил доктор.

— Куда? — полюбопытствовал Бабыкин.

Доктор неопределенно махнул рукой и принялся раздраженно выговаривать:

— Я вас просил не выходить из квартиры. Зачем на работу приперлись? Мало вам семейного уюта? Рыбную ловлю еще затеяли. Я здесь предупреждал, что созданные предметы приобретают самостоятельность, а вы?

Бабыкин втянул голову в плечи и затравленно оглянулся.

— Вам наплевать! — Доктор рубанул рукой и стены кабинета рассыпались в пыль. — Вы только о себе и думаете! — Исчез потолок. — Ничем не хотите жертвовать! — Тяжелого сейфа как не бывало. — Не забывайте, что мы спасли вам жизнь!

Бабыкин вжался в кресло, которое висело прямо в воздухе. Напротив висело такое же кресло и в нем сидел доктор.

Вокруг клубился плотный туман.

— Ну ладно, — врач успокоился. — Я тоже погорячился, — он развел руками. — Но уж такова человеческая натура!

— Ради бога! — затрясся Бабыкин. — Объясните, что происходит? Где Виктор Андреевич?

— Далековато, — доктор ухмыльнулся. — Вашего так называемого начальника мы в один миг разложили на частицы. Теперь отношение его массы к объему, который он занимает, настолько мало, что им вполне можно пренебречь. Вам это не доставляет удовольствия?

— Так это… — Эдуард Петрович запнулся, ошарашенный внезапным прозрением. — Это все ваша разреженная материя?!

— Наконец-то! — насмешливо протянул медик. — Все, что вас окружало последние три дня, все наше. Хорошо, что вы еще в загранкомандировку не намылились, — он хохотнул. — Представляю, каких бы мы иностранцев понаделали!

— А жена? — упавшим голосом произнес Бабыкин.

— Разлетелась на мелкие кусочки, — явно потешаясь, пояснил доктор. — Вот с Лабутько пришлось повозиться. А все из-за вас. Вы слишком много уделили внимания молодому человеку, и он приобрел индивидуальность.