Читаем Слушай, тюрьма! полностью

Все, что страшило, все врата, названные вратами ада, бесшумные механизмы, лязг железных камерных дверей, гулкие тюремные коридоры, пропахшие резкими, никогда не встречаемыми на воле запахами, коридоры, по которым меня водили, пахнущие почему-то трупом, вернее, дорогим одеколоном, которым обливают покойника, чтобы изгнать трупный запах, и табаком, смешанным с запахом одеколонной мертвечины, чистые глаженые рубашки и прилизанные волосы следящих за собой мужчин, похожих на уставших спортсменов, и все прочее - все было только потоком смертного вещества, равномерно текущего по проложенному Тобой, Господи, руслу.

Скажу тут же, сразу, что не стану писать подробности моего ареста, допросов, скитаний по тюрьмам. Это принадлежит тому смертному потоку, который неизбежно влачится к своему исходу. Об этом писалось много, всё внешнее досконально описано, всё внутреннее неповторимо.

Я хочу писать о другом - о познании свободы, о христианстве, о свободе, которую, по обетованию Господа, не смогут одолеть врата ада.

Я знаю, что мой немощный язык не способен вымолвить ни слова, достойного того, о чем хочет сказать мое сердце. Но я верю, что Господь отверзает уста немым и слух глухим, подымает расслабленного и воскрешает мертвых...

Бог дал возможность человеку скрывать свою любовь к Нему и свою ненависть.

Скрывать Бога - это тоже дар свободы и еще одно свидетельство тайной ненависти к Нему, потому что Бога можно или любить, или ненавидеть. Не знать о Нем или быть к Нему безразличным - невозможно.

Свобода любить или ненавидеть Его объявлена человеку Самим Богом при заключении первого завета: Я Господь Бог твой, Бог ревнитель, наказывающий детей за вину отцов до третьего и четвертого рода, ненавидящих Меня, и творящий милости до тысячи родов любящим Меня и соблюдающим заповеди Мои (Исх. 20,5). Наказывающий ненавистью к Себе - так называемым "воинствующим атеизмом", до третьего и четвертого рода, если не принесем покаяния и не искупим своей вины.

Три рода - это почти два века...

Поток смертного вещества - время - вводится Господом в русло счета для человеческого разумения, ведь у Бога нет времени и нет счета, у Бога тысяча лет как один день и один день как тысяча лет (II Петр. 3,8)...

А я, конечно же, считаю время в тюрьме. Считаю разбухшие, расслабленные, бесформенные, бесконечные дни.

Я барахтаюсь в этом потоке. Я должна изнемочь, исчезнуть, выбросить, изжить, отдать все, что принес мне этот поток, принес и не успел унести.

О, как горестно и страшно отдавать свое! Надо учиться этому всю жизнь. На что ушли мои годы и дни?! Каким глубоким было молчание Авраама, когда он собирался вести Исаака на гору Мориа!

Господь дал свободу и дал кожаные ризы, чтобы скрыть душу. Никто не слышал, о чем говорил Авраам Богу.

Бессонными ночами поток времени замедлял свое течение, в камере круглосуточно горел свет и окошко, покрытое белым матовым налетом, не пропускало света. О рассвете можно было догадываться по отдаленному грохоту трамваев.

Душа моя жила неведомой мне жизнью, укрытая беззащитным, ранимым покровом кожаных риз.

Познание себя, своей души - дар Бога, получаемый, по свидетельству святых, только тогда, когда человек отказывается от себя.

Это - тайна смирения души, личная тайна. Сознание же не может проникнуть в нее, видимо, до тех пор, пока не обновится в покаянии ум.

"Кто покоряет себя Богу, тот близок к тому, чтоб покорилось ему все. Кто познал себя, тому дается ведение всего, потому что познать себя есть полнота ведения обо всем, и в подчинении души твоей подчиняется тебе все, потому что в сердце твоем рождается мир Божий" (преп. Исаак Сириянин).

Я СОБИРАЮ ОГОНЬ

Возможно, в те первые дни душа моя была совсем близка к печи Вавилонской. Огонь уже пылал, впрочем, с тех пор, как туда были брошены Анасия, Азария и Мисаил из библейской Книги пророка Даниила (3.14-49), получившие новые имена - Седрах, Мисах и Авденаго, огонь так и пылает в той печи, но не все выходят отсюда невредимыми.