Читаем Слушай, тюрьма! полностью

"Мы - избранные, а мир во зле лежит". Он должен умереть для нас, а не мы для него. Так говорят те, кто считает себя аскетами, теперь часто встречаются многодетные пустынники, знающие Отцов и выбирающие из их наследия, так же как из Евангелия, то, что "исторически возможно". Для них епископ Игнатий непререкаемый авторитет: сказано, крест - это терпение скорбей, и достаточно о кресте. Но епископ Игнатий отвечает им: "Знай: Бог управляет миром, у Него нет неправды. Но правда Его отличается от правды человеческой. Бог отверг правду человеческую, она - грех, беззаконие, падение. Бог установил свою Всесвятую Правду креста - ею отверзает нам небо. Ему благоугодно, чтобы мы входили в Царство Небесное многими скорбями. Образ исполнения этой правды Бог подал Собою... Он вменялся с беззаконными, в числе их, вместе с ними осужден на поносную, торговую казнь, предан ей - какими же людьми? - гнусными злодеями и лицемерами. Все мы безответны перед этой Всевышнею Правдою - или должны ей последовать и к нам отнесутся слова: и кто не берет креста своего и следует за Мною, тот не достоин Меня (Мф. 10, 38). Против Правды Христовой, которая - Его крест, вооружается правда испорченного естества нашего. Бунтуют против креста плоть и кровь наши. Крест призывает плоть к распятию, требует пролития крови, а нам надо сохранить-ся, усилиться, властвовать, наслаждаться..." Это писано в XIX веке, когда была другая, чем у нас, "историческая ситуация". Но гонения на веру никогда не могут прекратиться, таково обетование Господа. Нет веры - нет гонений.

Нам важно сохранить веру в людях, - объясняет еще один теоретик нового христианства. Он тоже молод, пришел из науки в священство и тоже многое знает. Однако веру нельзя сохранять, как сохраняют запасы нефти, угля и прочих природных богатств. Вера сохраняется не мирской предосторожностью, она сохраняется жертвой, т. е. делами веры, и ими она достигает совершенства (Иак. 2, 22). Он и это хорошо знает, и даже как-то неловко напоминать ему знакомые тексты. Но все-таки нужно напомнить. Вы - соль земли, вы - свет миру, - говорит Христос. Что будет с солью, если она потеряет силу? "Это не нам сказано, - говорит ученый священник спокойно, это сказано Апостолам". У него свое Евангелие - с поправкой на время.

Сейчас не время собирания смокв, и мы пока оделись листьями, как та смоковница, которая стала бесплодной. Ибо листья - тоже своеобразный плод. Листья - форма, одежда, но ими нельзя насытить, а Господь возалкал, когда подошел к смоковнице, Он хотел насытиться ее плодами.

Мы сохраним форму, богослужение, иконы, храмы. Мы будем крестить и отпевать. Пусть будет полухристианство, обновленчество, неохристианство, комфортное христианство. Как его ни назови, главное, чтобы оно было в безопасности. Плетью обуха не перешибешь. Благословите, Владыко, собрать с репейника смоквы!

Форма может стать поруганием смысла. Когда священнику Дмитрию Дудко за его показа-ния, в которых он утверждал, что у нас не было новомучеников, было разрешено Причастие, Чашу, по его рассказам, ему поднес следователь. Когда перед Ванкуверской международной религиозной конференцией нужно было предать гласности, что священник Глеб (Якунин) был причащен в лагере, к нему поехал секретарь митрополита Ювеналия. В другом случае другому священнику было отказано в разрешении поехать в ссылку - в то время не предвиделось международной конференции.

Как известно, компромисс со злом укрепляет зло, полуправда есть поругание правды, а полухристианство - поругание христианства. Это не подлежит человеческому суду. Это - не суд. Это спор с собой. Я сужу себя. Мне важно сейчас не только понять, но и раскрыть суть той духовности, которую я назвала сначала "перекосом в сознании", затем "ветхозаветной верой", затем - "сергианством". Неужели же были правы наши оппоненты? Их доводы мы слышали не раз на нашем пути поисков Церкви. Это - не Церковь, на ней нет благодати, ее епископы и священники в "порабощении у мира, они куплены..." - слышали мы десятки раз.

Вы куплены дорогою ценой; не делайтесь рабами человеков (I Кор. 7, 23), - предупреждает нас Апостол Павел.

Нет, это невозможно. Церковь - выше священников и епископов, она непогрешима в своей святости. Это человеческие немощи, мы все грешны, их надо покрыть любовью... - отвечали мы. Для нас невозможно отдать свою надежду. Если это не Церковь, где и как ее найти? И если бы она была в пустыне или в катакомбах, разве для нас была бы открыта ее дверь?

Мы не только спорим с теми, кто хочет забрать у нас найденное благо, мы не только разрываем с ними отношения, мы пишем об этом статьи, романы, мы защищаем нашу любовь к Церкви.

"Прежде чем делать, надо быть", - повторяю я в статье (посвященной защите Церкви) чье-то изречение. И эта статья войдет обвинением в приговор суда. Но что значит быть?