– Да. Тот был такой же.

– Может быть, это тот самый и есть?

– Думаете, за мной могли следить?

– Вы бы заметили, если бы так оно и было?

Она нахмурилась.

– Я была в таком состоянии.., так нервничала, психовала… Я могла и не обратить внимания, что кто-то висит у меня на хвосте, если они соблюдали по крайней мере элементарную осторожность.

– Тогда это, возможно, тот самый фургон.

– Или простое совпадение.

– Я не верю в совпадения.

– Но если это тот самый фургон, если за мной следили, то кто же этот человек рядом?

Они находились слишком высоко, чтобы разглядеть его лицо. С такого расстояния видно было не много. Он мог быть молодым, пожилым или средних лет.

– Возможно, это ее муж. Или сын, – сказал Чарли.

– Но раз он следит за мной, значит, он такой же сумасшедший, как и она.

– Может, и так.

– Семья, состоящая из одних чокнутых?

– Законом это не запрещено.

Он подошел к столу и позвонил по внутреннему телефону Генри Рэнкину, одному из своих лучших сотрудников.

Сказав про фургон на противоположной стороне улицы, он попросил:

– Я хочу, чтобы ты прошелся мимо, запомнил номер и получше разглядел этого парня, чтобы потом мог узнать его. Разнюхай, что сможешь, но так, чтобы это не бросалось в глаза. Пользуйся только черным ходом. Возвращайся, обогнув квартал. Пусть у него не будет ни малейших подозрений относительно того, откуда ты.

– Нет проблем, – ответил Рэнкин.

– Потом свяжись с транспортным управлением полиции и выясни, кто владелец номера.

– Да, сэр.

– И сразу сообщи мне.

– Я выхожу.

Чарли повесил трубку и вернулся к окну.

– Будем надеяться, это простое совпадение, – сказала Кристина.

– Напротив, будем надеяться – это тот самый фургон. О такой зацепке можно только мечтать.

– Но если это тот самый фургон, а этот парень имеет отношение…

– Он имеет отношение, можете быть спокойны.

– В таком случае Джою угрожает не одна старуха. Их уже двое.

– Или больше.

– Как?

– Может быть еще кто-то, о ком мы пока не знаем.

За окном мелькнула и исчезла внизу какая-то птица.

Пальмовые листья слабо дрожали в струях не по сезону теплого воздуха.

На стеклах машин, стоящих вдоль улицы, играло солнце.

Неизвестный у белого фургона ждал.

– Что это за чертовщина такая? – спросила Кристина.

Глава 10

В подвале без единого окна горело одиннадцать свечей, и предметы отбрасывали причудливые резкие тени.

Слышно было лишь дыхание Матери Грейс Спиви, становившееся все более затрудненным по мере ее погружения в глубокий транс. Одиннадцать апостолов не издавали ни звука.

Карл Барлоу также сидел молча и совершенно неподвижно, несмотря на то что ему было неудобно. Дубовый стул был для него маловат, хотя подошел бы в самый раз для любого из находившихся в комнате. Но Барлоу обладал такими габаритами, что ему казалось – вся мебель здесь предназначена для карликов. Ему нравились стулья удобные, мягкие, с глубоким сиденьем, а также старомодные кресла с подголовниками, но только если подголовник достаточно широк для его плеч. Он любил просторные кровати «кинг-сайз», шезлонги и древние ванны на ножках, такие вместительные, что не приходилось подтягивать ноги, словно младенцу, который полоскается в тазике. Его квартира в Санта-Ана была обставлена в соответствии с его фигурой, но вне дома все время что-то стесняло, то одно, то другое.

Однако по мере того, как Мать Грейс погружалась в транс, его внимание все больше поглощало ожидание пророчества, с которым она вернется из мира духов, и он постепенно перестал замечать, что притулился на стульчике, как будто взятом из детской.

Он преклонялся перед Матерью Грейс. Она предсказала, что грядут Сумерки, а он верил каждому ее слову. Сумерки. В этом заложен некий смысл. Мир давно уже ждет Сумерек. Мать Грейс предупредила его о пришествии, она заручилась его помощью в подготовке человечества к этому событию и тем самым дала шанс на искупление, пока еще было время. Она спасла его, его тело и душу.

До встречи с ней большую часть своих двадцати девяти лет он был одержим слепым стремлением к самоистреблению. Пропойца и дебошир, наркоман и насильник и даже убийца. Неразборчивый Барлоу каждую неделю заводил новую подругу; как правило, это были наркоманки и проститутки, если не то и другое сразу. Семь-восемь раз переболел гонореей и дважды сифилисом, и можно лишь удивляться, почему это не приключалось с ним чаще.