Читаем Слуга Смерти полностью

— Два пистолета. Если бы он застрелил нас обоих, не осталось бы пули на фрау Кеммерих, а она могла бы поднять тревогу. Потом я вышел, и господин Кречмер стал нервничать еще больше, ведь он не мог поручится, что я в доме и что он сможет найти меня и застрелить. А иначе я расскажу все жандармам…

— Будь я проклят, если ты не сидел в соседней комнате и не подслушивал.

— Я сидел с пистолетом, господин тоттмейстер. Если он… то есть, если бы я услышал…

Злости не было. Это чувствовал я, и это чувствовал Петер. Когда я посмотрел на него, он слегка улыбнулся.

— Если ты был уверен, что Кречмер убийца, что ж ты медлил? У тебя было оружие, преимущество внезапности, наконец…

— Я не был уверен.

— В чем?

— В том, что смогу застрелить его. Он жандарм и опытный, а я плохо управляюсь с оружием. Если бы я промахнулся, все сорвалось бы. И еще второй.

— Что?

— Второй убийца. Вы говорили, их двое, и я тоже так думаю. Убийца и чистильщик. Помните?

— Допустим. Глупейшая была теория, однако же… Так ты думаешь, у Кречмера должен быть напарник?

— Наверно. Есть убийца, который руководствуется лишь жаждой смерти, не рассуждает и не прячется, а есть тот, кто идет за ним и убирает следы. У первого злость, у второго — ум. Господин Кречмер очень умный, как мне показалось.

— Ну уж дураком он никогда не был… Значит, думаешь, он лишь покрывает того, первого убийцу?

— Мне так кажется. Он жандарм и умеет читать следы, а если понадобится, умеет их и прятать.

— Тебе не откажешь в здравомыслии, Петер. Это ведь тоже было причиной, верно?

Он кивнул:

— Если бы я его убил, то не нашел бы настоящего убийцу.

— О, ну почему же… Главное — не попасть в голову. Я встречал много покойников, парень, но не припомню ни одного неразговорчивого.

Петер уставился на меня, пытаясь понять, шучу я или говорю всерьез. Поскольку я и сам этого не знал, пришлось изобразить на лице что-то неопределенное. Я представил себе Антона Кречмера — медленно поднимающегося, с глазами, похожими на небольшие полыньи, полные серой воды, с безвольно отвисшей челюстью… Мрачная же вышла картина.

— Я думаю, он найдет нас, — сказал Петер через некоторое время. — Он умный.

* * *

Макс появился на пятый день, уже за полдень. Уставший, припорошенный грязно-желтой пылью, он заявился уже без экипажа, верхом на жеребце. Услышав приглушенный стук копыт, мы с Петером одновременно выглянули в окно.

— Не застрелите меня ненароком! — крикнул Макс, спешиваясь. Видимо, резонно предположил, как могут встречать гостей нынешние обитатели дома, однако же опасения его были напрасны, мы оба были абсолютно безоружны. — Дьявол, да налейте же чего-нибудь… Проклятая жара. В майский-то день…

Петер налил ему пива из бочонка, и некоторое время Макс умиротворенно пил, задрав голову. Кого-нибудь другого такое количество пива заставило бы заметно захмелеть, но только не его. — Макс лишь слегка порозовел.

— В городе бардак, — объявил он, садясь в кресло и с наслаждением расстегивая мундир. — Бардак полнейший и страшнейший, господа. Как горящий бордель на палубе тонущего флибустьерского корабля.

— Началась гражданская война?

— Пока нет, но жара стоит такая, что вот-вот займутся без огня крыши. Орден в осаде покрепче той, что была в Вене, дорогой Курт, только в этот раз на горизонте ни одного лягушатника. Полицай-президиум бьет в набат, бургомистр пишет петиции одна другой страшнее, жандармы ходят, обвешавшись оружием, как на параде, отменены все увольнительные для магильеров… Да-да, для всех Орденов… Два дня сплошных обысков. Рыскали по улицам, вскрывали дома, обнаружили парочку схронов Ордена, к счастью старых… допрашивали едва ли не поголовно. На третий день пришел указ Его Величества — вскрыли и наши казармы. Догадываешься, какой шум стоял… Оберст рычал, как цепной пес, но разве возразишь… Слухи один другого страшнее. И про банду убийц-смертоедов, промышляющих по ночам невинными горожанами, и про рехнувшегося тоттмейстера, отправившего за неделю на тот свет два десятка человек. Хватает разговоров, в общем. Фон Хаккль бесится не меньше нашего оберста — считает, что Орден хорошенько тебя спрятал, да поди ж докажи.

Макс рассказывал, ничего не утаивая, некоторые детали даже словно нарочно смакуя, на лице его блуждала улыбка. Так можно рассказывать о какой-то забавной шутке или ловкой проделке.

Я слушал вполуха, больше размышляя, чем усваивая невеселые новости. Значит, я теперь главное пугало. А чего еще ожидать? При том, что Орден в городе — словно гигантская мозоль для многих людей, большая часть из которых, к несчастью, стоит на императорской службе, такой удобный случай с их стороны упускать было бы существенной огрехой. И как злые ядовитые насекомые летят сейчас в Вену бесчисленные послания и депеши. Сочатся прозрачным ядом обороты — «укрывает злонамеренного и злостного убийцу», «оказывает всяческое содействие врагу императорского дома и общества», «демонстративно покрывает беззаконие в Альтштадте»… Мне не было нужды наносить визит в город, чтобы представить картину творящегося там разлада.