Читаем Случайный президент полностью

На утренней поверке «продольный» загадочно сообщил, что сегодня принесут «хорошую газету». Что это означало, я понял только вечером, когда прочитал в «Известиях» о освобождениии из тюрьмы нашего водителя Ярослава. Камень с души свалился. Слава женился за неделю до ареста, и я чувствовал перед ним особую вину. К счастью, для него эта эпопея быстро закончилась:

«Время остановилось. К тому же, часы отобрали — что происходит, день, ночь? Когда привезли в тюремный изолятор, ощущение, по правде, было жутковатое. Не знаешь же ничего — как, что, как себя вести... Все навыки-то по фильму „Джентльменам удачи“...

Оказалось все по-другому. В камере уже сидело четверо человек. Я — пятый. Двое сравнительно взрослые (одному за тридцать, другому — около того) и двое совсем молодых — чуть за двадцать. Трое, видимо, в первый раз попали, а один — уже бывал в подобных местах, весь в наколках, колоритный такой.

Захожу: « Здрасьте, где у вас можно присесть?»

Они мне показывают: «Вот, садись» Потом уже начались расспросы: кто ты, что ты. Я «честно признался», что был в составе съемочной группы. Они показывают мне газету: «Про вас написано?» А я же газет не видел, не знаю, что и отвечать. Прочитал — про нас. Они смеяться начали: «Во, говорят, судьба свела. Кто бы мог подумать?»

Так и началась моя неделя в тюрьме. В какой камере был Шеремет, где Завадский, ничего не знал. Хотя привезли нас вместе с Димой. Вернее, везли в разных машинах, но одновременно. Завадского первым и «оформили». После того до выхода мы так и не виделись. Я, конечно, догадывался, что все где-то здесь, но вот где?

Никакой «целенаправленной» работы с собой в камере я не замечал. Днями ничего не делали, да трепались о жизни. Развлекались — как умели, шахматы были, тумбочка, приспособленная под игру в нарды, в тысячу играли... Телевизора, правда, не было, зато радио в коридоре орало. Были еще две книжки — какие-то колхозно-патриотические. Прочитал.

Никакого особого отношения к себе я, честно говоря, не заметил. Надзиратели относились так же, как ко всем: если «шмон» — все лицом к стенке. Обшмонали, обстучали — гуляй. Тюремное начальство меня не беспокоило, я его — тоже. Сводили на медосмотр, отпечатки пальцев сняли, сфотографировали, вот и все общение. Однажды ребята рассказали, что охранник у них спрашивал, где журналист, покажите? Так я стал «журналистом».

В камере я один был «новичок», остальные уже пару месяцев посидели. Садились есть, мне — как всем. Общий стол. Сало, лук, чеснок, огурцы, даже варенье и масло «Рама» было, а еще печенье, конфеты...В общем, нормальные люди сидели. Все успокаивали меня. Говорили: ерунда у тебя, выпустят через пару дней... Так и оказалось.

Освободили меня, кстати, очень буднично. Сначала был допрос. Все бумаги прочитали, подписали. Заводят в другую комнату и начальник следственного отдела говорит: «Может быть, отпустим тебя под подписку». Я спросил, а какова вероятность того, что отпустят. Тогда он заявляет: «Ну ладно, обрадую тебя — отпускаем. И... на том же уазике повезли в тюрьму. Везли, правда, не в „собачнике“, а в салоне. В камеру уже не заводили. Посадили в какой-то комнатушке, принесли мои вещи — полотенце, пасту, щетку. Ворота открыли, и я вышел».

8 августа

Сегодня для нашей камеры банный день. В камере есть кран с холодной водой, но вода в нем бывает только ночью, днем же ее приходится караулить, чтобы успеть набрать в пластиковые бутылки. Даже в туалет идешь, когда есть вода.

Возможность минут 10-15 наслаждаться горячей водой — это на самом деле праздник. Правда, назвать это баней можно с большой натяжкой. В комнате с бетонными лавками весит три «соска» — огромных металлических душа. Камеру — пять, шесть, семь человек — запускают в душевую и надо успеть быстро помыться, постирать свое нижнее белье, которое тут же, еще мокрое, одеваешь вновь. Затем в предбаннике выдают «свежее» постельное белье, такое же серое и иногда просто не стиранное. В целом, приход — уход, смена белья, помывка и бритье занимают минут сорок или даже целый час. Еще час на прогулку и три часа на еду: день прошел незаметно.

9— 10 августа

Суббота — воскресенье, опять тоска. Никакого движения, сидишь и ждешь. В камере есть шахматы, шашки, играть в карты запрещено. Мы, например, даже на приседания не играли. Одному далеко за пятьдесят, второму — сорок, третьему — под тридцатник. Все берегут силы, а мне приседать лень. Когда шахматы надоели, начали играть в «мандавошку».

Начертили на крышке тумбочки поле, сделали из хлеба кубики и фишки четырех видов и разного цвета. Игра простая: надо первым прогнать через поле пять фишек. Существует масса вариантов подобной игры для детей и, наверняка, каждый в детстве хоть раз в нее играл. Никогда не думал, что детская игра столь увлекательна, но в камере мы рубились с таким азартом, что доходило до потасовок.

11 августа