Читаем Случайный многожёнец полностью

Официальное оформление продлилось недолго, все мужчины селения, в том числе и раненые конокрады, поклялись в дружбе к Белову и побратались с ним, приняв его в род. Староста и Белов совершили обряд братания, соединив разрезанные руки и смешав кровь. Обоих раненых Белов оставил в селении, взяв взамен младшего сына старосты, паренька лет тринадцати, и троих девиц посимпатичнее, их выбирал Белов. По соглашению сын старосты должен был жить в Бражине, гарантируя своей жизнью соблюдение договора. Девицы отдавались насовсем в полное подчинение Белову, который становился их старшим родичем. Оставшиеся конокрады должны были работать в Бражине до осени, затем могли вернуться. За каждого возвращённого конокрада староста пообещал отдать Белову на выбор девушку или мальчика, на правах усыновления. За это Белов обещал забыть обиду и приглашал на весенний торг после ледохода. При слове торг, лица угров заметно оживились, они хорошо запомнили, что Белов продавал железные изделия вдвое дешевле других торговцев. Расставались практически друзьями.

На обратном пути Белов заехал в Пашур, где в таком же духе поговорил со старостой Коняем. Белов припомнил ему и неоказание помощи при нападении на Бражино, содействие конокрадам, пообещал забыть всё родство, не кормить зимой и не торговать с Пашуром.

- Через пять лет, - сказал Белов, пристально глядя на Коняя, - наше соглашение по отработке вашего долга закончится. Я буду делать, как ты. Своим друзьям сойкам из Липовки, я покажу дорогу к тебе и помогу им увезти награбленное добро и пленных на продажу. Если на меня нападут враги, я их не буду убивать, я покажу им дорогу к тебе, и враги меня не тронут.

После подобных обещаний, Коняй сдался и сделал всё, как потребовал Белов. На берегу Тарпана повторилась сцена братания, только на этот раз Коняй признал Белова старшим родичем с правом распоряжения всеми жителями Пашура. Чтобы у Коняя не возникло желания обмануть, Белов забрал его единственного сына, толкового парня лет пятнадцати, который уже умел читать и писать.

Первые недели после насильственного братания Белов ожидал любого подвоха, время шло, всё было спокойно. К его удивлению, изменилось поведение большинства угров, особенно тех, кто приходил на временные работы. Возвращаться в Пашур никто не хотел, пришлось Белову проводить ротацию по своему выбору, стараясь воздействовать на всю молодёжь Пашура. Конокрады, услышав о братании, сами попросили Белова принять их клятву, после чего работали не хуже других без всякой охраны. Девиц Белов определил на хозяйственные работы, предложив выбирать парня для замужества. Сам при этом объявил всем холостякам, что любой паре, пожелавшей жить в посёлке, подарит дом и всё необходимое в хозяйстве. Сразу пожелали жениться три пары молодых угров, пришлось Белову сдержать слово. Когда он поинтересовался, почему они раньше не женились, ответ был ожидаемый, родители были против, семьи у обоих бедные.

После ледохода, обрадованный неплохими результатами по вливанию в местные роды угров, Белов уже внаглую поднялся в верховья Бражки. Там он сразу заметил среди жителей селения конокрадов, пару месяцев просидевших на цепи в Бражине. Не подавая вида, что узнал их, Белов также наедине пообщался со старостой. Работников для себя он не требовал, понимая, что птички упорхнули из гнезда. Однако путём различных угроз Белов добился от старосты публичного братания и разрешения молодёжи селиться в Бражине. Одновременно Белов предупредил старосту о пропуске конокрадов и других бандитов в Бражино, при котором Белов просто сместит старосту, а жителей переселит в посёлок. Староста, уже наслышанный о Пашуре, заверил Белова о соблюдении правил.

Занятый дальнейшими посевными и посадочными работами, Белов не переставал обдумывать способ замирения и вхождения в родственные отношения с жителями Россоха. Наглостью и угрозами тут не взять, славяне это не угры, да и много их. Белов решил пойти другим путём, который припомнил в разговоре с пленниками. Называется он классически, разделяй и властвуй, или, подкупай и владей. Пока Белов обдумывал и прикидывал свои ходы, весенне-посевные работы закончились. Тут его закрутили торговые дела, пришли лодки Окуня с новой рудой. Белов сразу заказал им руду из тех мест, где в образцах были марганец, хром и никель. Силами новых работников начали строить сразу три больших лодки для собственных поездок за рудой, в том числе свинцово-серебряной. Благо досок наработали несколько тысяч.