Читаем Слово арата полностью

Отдыхайте. Утром встретимся.

* * *

В ту ночь я почти не спал. Все думал и думал, что ждет меня, какую поручат работу, как буду жить… Поднялся я на рассвете, когда солнце только-только выглянуло из-за вершины Ондума и ласково лизнуло землю.

Четыре года — немалый срок. Многое, должно быть, изменилось здесь.

Наспех одевшись и умывшись, я выбежал на улицу. Обошел весь город из конца в конец. Кызыл заметно вырос. Появились двухэтажные деревянные дома. На берегу реки построили лесопильный заводик. Вдоль улиц поставили столбы с проводами…

Смешно, конечно, было равнять малюсенький городок с Москвой, но я то тут, то там видел новое, думал, шагая пыльной улицей, что когда-нибудь вырастут здесь, на этих песках и прибрежном щебне, на месте зарослей караганника, красивые кварталы.

С этой мыслью я и вернулся туда, где мы ночевали. Я рассказал товарищам, куда ходил и зачем ходил. Вид у меня, должно быть, был настолько взбудораженный, что ребята не утерпели, пошутили:

— Знаем, знаем, как и где ты осматривал город! Мало ли куда можно заглянуть.

Пришел Карсыга. Достал портсигар, положил на ладонь и средним пальцем постучал по крышке. Бережно, точно это был очень сложный механизм, открыл его, сунул в рот папиросу и протянул портсигар нам. Желающих угоститься не оказалось, и портсигар быстренько нырнул в карман хозяина.

— Как ночевали, какие сны видели? — спросил Карсыга, лихо пустив в потолок тонкую струю дыма.

— Ночевали хорошо, — ответил Шагдыр. — Не заметили, как ночь прошла. Только один не спал, чуть свет куда-то бегал. Город, мол, осматривал… Гм, гм!

— Ну, без шуток можно обойтись, а без чая — нельзя, — сострил Карсыга.

Мы шли дорогой, по которой я только что гулял. Я толкал ребят, показывая на восхитившие меня перемены, и они тоже начинали пристальнее вглядываться в нашу молодую столицу. Их — я это чувствовал! — город тоже начал кое-чем удивлять.

Мы прошли мимо двухэтажного здания, непохожего на все другие: будто два огромных сундука поставили один на другой.

— Что это за дом, тарга?

Карсыга почтительно сказал:

— Здесь помещается Центральный Комитет революционной партии. Сейчас чаю попьете и явитесь сюда за назначениями. Я тоже когда-то сюда приходил. А вот теперь стал одним из важных работников иностранного министерства.

Подмигнув нам, Шагдыр осведомился:

— На какой же вы теперь важной работе, если можно узнать?

— Второй человек после министра иностранных дел. Должность моя называется нирма. Вам это не понять — слово монгольское. Ну, а если по-тувински сказать, это будет почти что заведующий хозяйством, — важно сказал Карсыга.

Теперь уже и Седип-оол не удержался от вопроса:

— Трудная, должно быть, у вас служба. Простой человек даже слова такого — нирма — не поймет.

— О-о! — Карсыга был явно польщен. — Это не маленькая должность, и не каждый с нею справится. У меня на руках десять коней. Сильная черная машина тоже в моем распоряжении. Приходится и жилье готовить, и дрова заготавливать… Людей из-за границы я же встречаю…

— Большая, большая должность! — согласился Седип. — Почти что саит.

— До саита, правда, немного не хватает, — серьезно и солидно ответил Карсыга, не поняв насмешки. — Однако скажу: без моей работы — нег и его работы. Короче сказать, я у саита правая рука, парни. Ну, вот и столовая!

«Правая рука» министра иностранных дел представил нас двум хакаскам-поварихам:

— В Москве учились! И вот приехали. Нельзя ли ребяткам у вас питаться?

Девушка лет двадцати с полными щеками и большими карими глазами оглядела нас.

— Мы и так уже пять человек кормим. Куда же еще?.. И потом, какая будет плата?

— Вы не беспокойтесь, мы ненадолго…

— «Ненадолго»! — играя глазами, передразнила меня повариха. — В Кызыле других столовых нет. Кто же вас накормит? Без нас пропадете!

Она рассмеялась и ушла на кухню. Скоро нам принесли по большому куску мяса, поджаренного по-тувински, картофельные пирожки и зеленый чай в огромном чайнике.

— Садитесь, — пригласила девушка. — А плату сами подсчитайте. Небось, сумеете, ученые, раз в Москву ездили.

Основательно подкрепившись, мы вышли на улицу.

— Ну вот. А теперь я вас доставлю в Центральный Комитет партии.

Мы решили не обижать нашего провожатого. Пусть уж до конца играет перед нами этакого значительного и незаменимого товарища. Он и вправду хорошо позаботился о нас. А чем мы еще могли польстить Карсыге, как не просьбой дать совет?

— Скажите, а к кому нам лучше сначала пойти в ЦК?

Карсыга задумался.

— Секретарей Центрального Комитета трое — Шагдыржап, Пюльчун и Чурмет-оол. Я думаю, вам надо прежде всего насчет работы пойти к Пюльчуну.

Мы остановились возле квадратного дома-сундука. Карсыга оправил рубаху, внушительно прокашлялся.

— Поднимитесь на второй этаж. С правой стороны будет дверь. Там сидит тарга Пюльчун… А я пойду в свое иностранное министерство. У меня там дела. Вы теперь сами обойдетесь, ребята. Прощайте.

Мы крепко пожали ему руку. Как ни говори, нирма Карсыга оказался неплохим человеком, и ему вполне можно было простить такую слабость, как небольшое хвастовство.