Читаем Слово арата полностью

— Знаем! Знаем! — дружно откликнулся класс.

— Софья Владимировна Базанова — преподаватель географии.

Среди педагогов была только одна женщина — средних лет, с резко выделявшимися в черных волосах седыми прядями.

Все взоры устремились на нее.

— Преподавателем математики к вам назначен товарищ Хасанов, — продолжал Кучумов. — Гумер Хасанов.

Познакомились и с Хасановым — высоким, пожилым, с маленькими глазками и рыхлым животом.

— Ну, а Василия Ивановича, наверное, представлять не надо?

Преподавателя-то физкультуры?!

— Знакомый! — громко крикнул Элдеп-Очур и ткнул меня кулаком в бок. — На Черное море вместе ездили.

Мы зааплодировали.

— Тихо! — успокоил Кучумов. — В первом полугодии у вас будут только эти предметы. Теперь надо выбрать старосту группы. Какие будут предложения?

— Старостой — Элдеп-Очура, а заместителем — Току! — вскочил Шагдыр.

Других предложений не поступило…

В коридоре бурно обсуждали программу, говорили об учителях.

— Ничему не научимся, — заворчал Чамыян, — пустое это дело!

— Что мы, в Москву ехали в мячик играть? — поддержал его Анай-оол. — Физ-куль-ту-ра!

— Не увидев воды, не снимай сапоги, — напомнил им пословицу Монге. — Пошли в класс!

Первый день для нас, «необъезженных», был особенно интересен. Занятия с Александром Адольфовичем на даче были просто товарищескими беседами. К тому же у Пальмбаха был более чем своеобразный метод преподавания. Он не только хотел как можно скорее научить нас русскому языку, но и сам попутно учил тувинский. Когда мы занимались с башкы Александром, посторонний человек мог бы принять нас за полоумных. Пальмбах то становился на четвереньки и мычал, то хлопал руками и кукарекал, то мяукал по-кошачьи… Понимали мы друг друга великолепно, слова запоминали сразу. Было шумно и весело.

А тут…

Софья Владимировна села за столик, раскрыла журнал и начала перекличку:

— Шилаа… Элдеп-Очур… Янчимаа…

Каждый вскакивал. Софья Владимировна, чуть щуря глаза, внимательно оглядывала вызванного и тихо произносила:

— Садитесь.

Познакомившись с группой, она взяла указку и подошла к картам:

— Начнем с вами изучать географию…

Софья Владимировна неторопливо рассказывала, что это за наука такая — география, что собой представляет Земля, какую она имеет форму, показывала материки и океаны. Она называла страны, объясняла, где какой народ живет, что такое расы и национальности…

Я позабыл о времени. Светлели мои глаза: перед нами раскрывался огромный мир, в котором я жил и о котором до этой минуты ровным счетом ничего не знал. Какая же это умная наука — география!.. Я и не заметил, когда, в какое мгновение мне стало все, о чем говорила Софья Владимировна, ясным и понятным настолько, будто оно было известно мне всегда, всю жизнь. Эта женщина с внимательными и добрыми глазами каждым словом убеждала и меня и моих товарищей: «Вы же все это давным-давно знаете! Ведь правда?»

Мы сразу полюбили Софью Владимировну, ждали каждого ее урока и очень беспокоились и скучали, если почему-либо она не приходила. Мы привязались к ней еще и потому, что Софья Владимировна не оставляла без внимания любой наш вопрос и всегда приходила на помощь. Да что говорить! Мы от нее узнали так много о Туве и Монголии, будто это она жила там, а не мы.

На одном из ее первых занятий ребята зашумели.

— В чем дело? — забеспокоилась Софья Владимировна.

— Плохо понимают, — объяснил я.

— Это дело серьезное. Как же нам быть? — она присела за столик, подумала. — Устраивайся-ка, Тока, рядом со мной.

Я перетащил свой стул к ее столику.

— То, о чем я сейчас говорила, ты понял?

— Понял.

— Вот и расскажи все товарищам.

Смутившись, кое-как пересказывал я ребятам «концы» и «края».

— Не все сказал! — заявили они.

Я виновато посмотрел на преподавательницу.

— Ничего, — успокоила она. — Уладим.

Со следующего занятия Софья Владимировна ввела новый метод. Простыми словами, короткими предложениями, медленно рассказывала она новый материал, а я переводил — слово за словом, фразу за фразой, стараясь ничего не пропустить. И дело пошло.

* * *

Как-то после уроков меня вызвали к ректору.

Не без страха я отправился к нему: такого еще не было, чтобы студента потребовал сам ректор КУТВа!

Что же я натворил?

Принял меня не ректор, а заведующий особым сектором и заместитель секретаря парткома Леонид Дмитриевич Покровский. Встретил с улыбкой. От сердца отлегло. Значит, ничего страшного не случилось.

Покровский пригладил маленькие усики, побарабанил пальцами по столу и сказал:

— В связи с празднованием Первого мая мы решили отправить тебя, товарищ Тока, в город Иваново. Будешь приветствовать ивановских ткачих от имени кутвян. Как ты смотришь на это?

— Не знаю.

— Ну-у! — укоризненно протянул Леонид Дмитриевич. — Это, брат, почетное поручение. Иваново — город ткачей. Первое место в СССР занимает по производству тканей. Вот ты и выступишь у них в День международной пролетарской солидарности как представитель тувинского народа. На торжественном заседании или на митинге — там договоритесь. Понимаешь теперь?

— А как туда добираться?

Покровский развел руками.