Читаем Словарь терминов полностью

Термины, предлагаемые мной для данной публикации, демонстрируют те аспекты интересующей меня проблематики, которые нашли отражение в моих проектах за последние три года. К примеру: Дон-Кихот, мельница, ветер, одинокая собака, заглядывающая в глаза, небо и облака использовались как самостоятельные категории в проекте «Дон-Кихот против Интернета, Старая утопия на рубеже третьего тысячелетия» 1987 г. Другие термины: след от пальца на пыльной поверхности, лето, весна, день и другие – являются дальнейшей разработкой темы «Тупика», начатой в соавторстве с Сергеем Ануфриевым. И конечно, такие термины, как вздох сожаления, Тлен Гульд, Бах, признание в измене, разум счастливый, розы в хрустальной вазе и многие другие, суть результат многолетнего психоделического опыта, который, как у Паши Пепперштейна, лежит непомерным грузом в форме «лабораторных записей». И я мог бы датировать каждый из терминов, но именно этого мне и не хотелось. Для меня, я подчеркиваю, была необходима другая форма описания. Я выбрал – традиционную, литературную, да еще усиленную цитатами.

Психоделические термины обычно двулики. То, о чем пишет Паша, мне понятно из глубины совместного опыта. Мне одновременно понятны и суть, и нюансы, и даже то, о чем он промолчал. Об этом также можно написать целую книгу (возможно, это и случится). Я мог бы подписаться под определением термина, но при этом изменить сам термин. К примеру, его термин Нейроорнамент я мог бы заменить на Бедный Борхес, а Праздник – на Женитьбу Бальзаминова, а вот термин Палойа ничем не заменишь – очень точно, хотя в моем словаре это близко к Умной материи. Однако здесь – проблема общедоступности терминов и проблема их перевода из приватного, психоделического на общекультурный язык. Моя задача, помимо уже вышесказанных, противоположна – перевод общеупотребимых слов на психоделический язык, а точнее на язык – норму московской концептуальной школы, при этом основной принцип перевода – не отходить от оригинала, не забывая, что Оригинал подчас требует элементарного.

В.Захаров

АХ

– категория греха

ВДОХНОВЕНИЕ

– степень понимания нормы

ВЕСНА

– а) нечто необъяснимое, когда желание жить, быть счастливым, породить себе подобных преодолевает любые преграды разумного, личного опыта, родительских советов, дружеских намеков, написанной мудрости, вычеркивает память о других временах года, полностью игнорирует доводы очевидного – смерти; б) пространство в бессознательном, выявляемое сознанием как комната смеха

ВЕТЕР

– нечто, не имеющее формы и содержания (кажется, и смысла). Вызывает состояния: раздражения, злобы, сопротивления, гордости, уныния, упертости. Создает ощущения: ласкания молодой девушки и пощечины близкого друга, шепота умирающего и пота мускулистого недоумка, зова преисподней и ангельского пения, а также имеет персонификации – поэта, баловня небес, хулигана, уличного духа, тупого насильника, извращенца, вора, кагебешника.

ВЗДОХ СОЖАЛЕНИЯ

– форма выноса собственной души за пределы возможного

ГЛЕН ГУЛЬД

– оперный певец бессознательного

ГРУСТНЫЕ ГЛАЗА

– канон очевидного

ДЕНЬ

– а) что-то абсолютно неестественное и нездоровое, способствующее привыканию и наркотической зависимости от желания что-либо делать (зарыться в дела с головой, уйти в работу, включая – умереть за рабочим столом). Уничтожает следующие состояния – неприкаянности, покинутости, предстояния. Возбуждает: жажду жить, маниакальность захвата чужого, приступы раздражения на все человечество, агрессию по отношению к старушке, младенцу, кошке. Выводит из данного состояния зависимости: случайность, непредвиденность, неизбежность; б) тип тупика, декларируемый как норма

ДОМИК В ГЛУШИ

– поэтический образ, сводящий с ума людей здоровой психики

ДОН-КИХОТ

– начало войны с интернетом

ЗИМА

– а) чудо, объяснения которому нет:

И декабрь брь.

А январь ярь,

А февраль на аль. (1) Меняет психику человека, заставляя его прятать свое тело, надевать на ноги длинные палки (реже – целлофановые пакеты) и ходить часами по лесу, мять в ладонях замерзшую воду, скользить по поверхности воды и делать в ней дырки. Обостряет чувство домашнего тепла, уюта, норы, выпивки, а также способствует возникновению мыслей и самоцензуры. Однако длительность приводит к апатии, бесчувствию, потере памяти, себя, друзей и денег.

Снег на мне.

Бог с тобой.

Нет меня. (2)

б) полная амнезия, вызванная высокой степенью непонимания всего

КРЫМ

– место в голове, напоминающее о важном

ЛЕТО

– а) нечто невероятное, заставляющее человека делать одновременно две вещи: трудиться в поте лица и расслабляться до потери чувств, копить на зиму и тратиться до нитки, тупеть от работы и стекленеть от лени, искать в заботах смысл жизни и отбивать о пирс какой-либо смысл от жизни, знать, что еще не все потеряно и абсолютно все послать к чертовой матери, осваивать космос и доходить до точки, сосредоточиваться в малом и блевать большим; б) процесс, выраженный в сжигании избытка бессознательного

ЛИЦО СТАРУШКИ В ОКНЕ

Перейти на страницу:

Похожие книги

Оптимистка (ЛП)
Оптимистка (ЛП)

Секреты. Они есть у каждого. Большие и маленькие. Иногда раскрытие секретов исцеляет, А иногда губит. Жизнь Кейт Седжвик никак нельзя назвать обычной. Она пережила тяжелые испытания и трагедию, но не смотря на это сохранила веселость и жизнерадостность. (Вот почему лучший друг Гас называет ее Оптимисткой). Кейт - волевая, забавная, умная и музыкально одаренная девушка. Она никогда не верила в любовь. Поэтому, когда Кейт покидает Сан Диего для учебы в колледже, в маленьком городке Грант в Миннесоте, меньше всего она ожидает влюбиться в Келлера Бэнкса. Их тянет друг к другу. Но у обоих есть причины сопротивляться этому. У обоих есть секреты. Иногда раскрытие секретов исцеляет, А иногда губит.

Ким Холден , Холден Ким , КНИГОЗАВИСИМЫЕ Группа

Современные любовные романы / Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза / Романы
Айза
Айза

Опаленный солнцем негостеприимный остров Лансароте был домом для многих поколений отчаянных моряков из семьи Пердомо, пока на свет не появилась Айза, наделенная даром укрощать животных, призывать рыб, усмирять боль и утешать умерших. Ее таинственная сила стала для жителей острова благословением, а поразительная красота — проклятием.Спасая честь Айзы, ее брат убивает сына самого влиятельного человека на острове. Ослепленный горем отец жаждет крови, и семья Пердомо спасается бегством. Им предстоит пересечь океан и обрести новую родину в Венесуэле, в бескрайних степях-льянос.Однако Айзу по-прежнему преследует злой рок, из-за нее вновь гибнут люди, и семья вновь вынуждена бежать.«Айза» — очередная книга цикла «Океан», непредсказуемого и завораживающего, как сама морская стихия. История семьи Пердомо, рассказанная одним из самых популярных в мире испаноязычных авторов, уже покорила сердца миллионов. Теперь омытый штормами мир Альберто Васкеса-Фигероа открывается и для российского читателя.

Альберто Васкес-Фигероа

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Облом
Облом

Новая книга выдающегося историка, писателя и военного аналитика Виктора Суворова — вторая часть трилогии «Хроника Великого десятилетия», грандиозная историческая реконструкция событий 1956-1957 годов, когда Никита Хрущёв при поддержке маршала Жукова отстранил от руководства Советским Союзом бывших ближайших соратников Сталина, а Жуков тайно готовил военный переворот с целью смещения Хрущёва и установления единоличной власти в стране.Реконструируя события тех лет и складывая известные и малоизвестные факты в единую мозаику, автор рассказывает о борьбе за власть в руководстве СССР, о заговоре Жукова и его соратников против Хрущёва, о раскрытии этого заговора благодаря цепочке случайностей и о сложнейшей тайной операции по изоляции и отстранению Жукова от власти.Это книга о том, как изменялась система управления страной после отмены сталинской практики систематической насильственной смены руководящей элиты, как начинало делать карьеру во власти новое поколение молодых партийных лидеров, через несколько лет сменивших Хрущёва у руля управления страной, какой альтернативный сценарий развития СССР готовился реализовать Жуков, и почему Хрущёв, совершивший множество ошибок за время своего правления, все же заслуживает признания за то, что спас страну и мир от Жукова.Книга содержит более 60 фотографий, в том числе редкие снимки из российских и зарубежных архивов, публикующиеся в России впервые.

Вячеслав Низеньков , Дамир Карипович Кадыров , Константин Николаевич Якименко , Юрий Анатольевич Богатов , Константин Якименко

История / Приключения / Современная русская и зарубежная проза / Фантастика / Ужасы
Чумные ночи
Чумные ночи

Орхан Памук – самый известный турецкий писатель, лауреат Нобелевской премии по литературе. Его новая книга «Чумные ночи» – это историко-детективный роман, пронизанный атмосферой восточной сказки; это роман, сочетающий в себе самые противоречивые темы: любовь и политику, религию и чуму, Восток и Запад. «Чумные ночи» не только погружают читателя в далекое прошлое, но и беспощадно освещают день сегодняшний.Место действия книги – небольшой средиземноморский остров, на котором проживает как греческое (православное), так и турецкое (исламское) население. Спокойная жизнь райского уголка нарушается с приходом страшной болезни – чумы. Для ее подавления, а также с иной, секретной миссией на остров прибывает врач-эпидемиолог со своей женой, племянницей султана Абдул-Хамида Второго. Однако далеко не все на острове готовы следовать предписаниям врача и карантинным мерам, ведь на все воля Аллаха и противиться этой воле может быть смертельно опасно…Впервые на русском!

Орхан Памук

Современная русская и зарубежная проза / Историческая литература / Документальное