Меч погружается в тело мятежника. Мальчишка корчится на длинном лезвии. Рукоять проворачивается; в глазах предателя видится отчаяние. Он пытается что-то сказать, но на губах появляются лишь пузырьки крови.

«Вы плата за мою семью».

«Да-а, теперь Гретта в безопасности, Курт. Бесподобная роль, малыш, бесподобная».

Звуки горна. Онемевшая рука опускается от усталости; доспех в крови; лицо тоже. Подкрепления ринулись зажимать мятежников в тиски. Вдалеке слышен гул механизма закрывающихся врат. Восстанию конец.

— За императора! — кричит толпа. — За Оттона и империю!

— Смерть предателям!

— Казнить! — громко визжит женщина со стальной трубой в руке.

Гвардейцы окружают остатки войска. Они грозно выставляют копья и алебарды. Толпа ликует, требует расправы. Командир вражеской армии кричит в ответ:

— За что мы бьемся?

— За свободу! — вторят верные ему ферксийцы.

«Свободу? Наивные простаки. Вы все сдохните тут. Все до единого! А Гретта будет жить».

Гретта…

Ее имя заставляет усомниться на миг.

«Помни о своем обещании, иначе все умрут».

Гвардейцы ровным строем идут в решительное наступление. Люди за их спинами подбадривают своих защитников, проклинают врага и восхваляют Оттона. Это триумф Ферксии, новая ступень к величию и процветанию. Мышцы вновь наливаются силой; рука с клинком взмывает вверх.

— Покажите им свою ярость!

Армии столкнулись.

1271 год Новой эры. Неподалеку от Жемчужины.

— Вставай. — Сильная рука хлопает по плечу. — Пришло послание.

— Еще раз тронешь меня, отрежу руку, — не открывая глаз, равнодушно ответил Конрад.

Эрик. Раньше это имя вызывало восхищение, трепет. Сейчас же нет ничего, кроме бездонной пустоты, однако в глубине души осколок былой жизни все еще ощущает. Ощущает возмущение, недовольство. Или это просто воспоминания о чувствах?

Конрад поднялся с земли, посмотрел на небо. Солнце взошло, легкий ветерок обдувает лицо, птицы щебечут. Много лет назад рассвет бодрил, придавал уверенности, вселял надежду, а сейчас… сейчас бесцветные глаза видели такой же бесцветный мир: все серое, прогнившее, безжизненное. Вместо пения — завывания, вместо тепла — могильный холод, вместо улыбок и веселья — звуки раздираемой плоти. Как не сойти с ума от голосов в голове?

— Что за послание?

Эрик протянул небольшой сверток. Содержание не вызвало никаких чувств.

«Хозяйки готовятся к ритуалу. Надо поспешить отыскать Посредника и забрать артефакты».

— Ты знаешь, где может прятаться Посредник?

Эрик поскреб лысину.

— Если только в разрушенном доме. Он в одном-двух переходах отсюда.

— Веди.

— Но я еще не поел… — заныл гигант.

Конрад взглянул на котелок над огнем. Пища? Да, смертные должны есть и спать. Он постоянно об этом забывает. Двадцать лет назад он съел свой последний ужин — печеный картофель с прожаренным куском мяса. Поросенок, кажется. Интересно, почему он это помнит?

— Тебе хватит получаса?

Эрик кивнул с набитым ртом.

Ферксиец оставил товарища и побрел в сторону лесного озерца. Он не мог оценить природную красоту, но у воды ему было проще собраться с мыслями. Вода успокаивала, открывала дорогу воспоминаниям.

Бывший капитан встал на колени на песчаном берегу; гул в голове стих. В академии так называли офицерскую медитацию. От ферксийской муштры не так-то просто избавится, даже после смерти. Он посмотрел на прозрачную, неподвижную гладь. Отражение омерзительно ухмыльнулось.

— О-о-о, кто это тут у нас? Оловянный солдатик на побегушках у трех старых развалин.

— Вот и ты — надоедливый голос из прошлого. Снова пришел позлорадствовать?

Отражение захихикало:

— Хе-хе, да как я могу? Просто вспомнил изумительный вкус печеного картофеля. Как, кстати, самочувствие? Хорошо питаешься? Ах-ха-ха! — Отражение оскалилось. — А спишь как? Кошмары не мучают?

— Зачем ты пришел?

— Как зачем? — возмутился двойник. — Из жалости конечно! Я же часть тебя, кретин. Нет! Это ты часть меня.

Конрад потряс головой.

— Уходи. Я хочу побыть один.

— Нет, не хочешь. — Двойник стал серьезным. — Мы части одного целого. Ты хотел забвения, вот и получил. Из-за жалости к себе мы теперь «такие». Ну да, ты обладаешь несравненной мощью, впрочем, оно того стоило?

— Ты ложь. — Конрад закрыл глаза. — Просто призрак.

— И я нужен тебе. Вот почему ты приходишь к воде. — Двойник сощурился. — Чтобы увидеть лицо. Истинное, живое…

На воду опустились утки; рябь исказила отражение: теперь Конрад глядел на равнодушную статую. Ни один клинок не ранит его, ни один яд не свалит с ног, ни одна морщинка не появится на безупречном лице. Воистину, он еще на шаг приблизился к совершенству. Скоро воспоминание уйдет, и настанет покой, который ему обещали. Но прежде нужно исполнить клятву.

Конрад поднялся, потирая алый рубин на рукояти.

— Спи и не вмешайся, жалкий трус.

Глава 20

2152 год Новой эры. Тронный зал.