Читаем Сломанные побеги полностью

История такова. Мой папаша, прикрываясь партийным билетом, всю жизнь был обычным вором. Одно время руководил Минатомом. Тогда были другие названия и должности. В Свердловской области обнаружили жилу берилла длинной в двадцать пять километров. Берилл нужен для создания ядерного оружия. Зону окружили колючей проволокой. Ненужную руду сваливали горами. Но в этой руде умники находили изумруды и аметисты, превосходящие по своим качествам лучшие образцы мировых запасов. В принципе, берилл тот же изумруд. Мой папашка был ушлым мужиком и использовал солдат для добычи изумрудов. Сколотил несколько артелей в Свердловске, где камни проходили огранку и превращались в настоящие шедевры. Хитрый папочка вовремя умел останавливаться. Он хапнул свое и сменил место работы. Спустя годы об открытии узнали. Но на закате советской власти во время перестройки об объекте опять забыли, колючую проволоку снесли. И по сей день позаброшенным рудникам ходят хитники и находят изумруды. И сейчас в Екатеринбурге работает немало ювелиров и огранщиков. Только они так и не вышли из подполья. Уральский изумруд до сих пор многих лишает сна.

Отец был связан с начальством Гохрана. Им он и продавал изумруды за николаевские империалы. А те в свою очередь переправляли их в Индию, где за изумруды платят больше, чем где-либо.

Жадность их сгубила. Пятерых чиновников Гохрана Хрущев расстрелял за незаконные валютные операции и хищение социалистической собственности. Вот тогда-то мой папаша напугался до смерти и утопил в колодце все улики. Ты их видишь перед собой.

Денег у него хватало и без золота. Я тоже не бедствовал. Папашин страх передался мне по наследству Тебе бояться нечего. Знай меру и проживешь без забот до конца жизни. Вырезки из газет того времени почитай на досуге для общего развития.

Я сделал все, что мог, Паша. Будь счастлив и приходи на мою могилу с коньячком. Стопку в землю, стопку себе. Вот и поговорим.

Устал, поди? Отдохни на травке, пожуй соломинку, погляди на небо. Может я уже там…»

Слепцов так и сделал. Небом он любовался недолго. Уснул, как убитый. Разбудил его холод. На дворе стояла глубокая ночь.

7.

Машина притормозила возле Елоховской церкви, где ее поджидала Алла Комолова. Женщина села в автомобиль и невзрачная «восьмерка» поехала дальше. За рулем сидела Анастасия Ковальская.

— Что за драндулет ты приобрела? — спросила Алена. — У тебя же есть шикарный «лексус».

— Это рабочая машина, подружка. На таких мы следим за клиентурой. Они неприметны. Ты заходила в церковь?

— Помолилась, поставила свечи. Вчера похоронили Акишина.

— Я знаю. Была на похоронах.

— Серьезно? Я тебя не видела.

— Неудивительно. Я не хотела привлекать к себе внимание. К тому же похороны собрали весь московский бомонд и превратились в подиум показа ювелирных изделий. Ничего святого не осталось в людях, даже из смерти делают показуху.

— Ничего с этим не поделаешь. Душа высохла, осталось одно притворство. Дружба превратилась во взаимовыгодные контакты с меркантильными интересами.

Алена закурила.

— Наша девочка не так проста,— заявила Настя.-Водить ее очень трудно. Вроде как она от тебя не бегает и позволяет висеть у себя на хвосте, но вдруг исчезает из поля зрения, будто под землю проваливается. От меня ускользнуть непросто. Надо иметь опыт. Значит, он у нее есть. Это настораживает.

— В твоем профессионализме, Настена, я не сомневаюсь. Вопрос в другом. Мы до сих пор не знаем о ней ничего. Барышня без прошлого. Родилась в Москве несколько месяцев назад в возрасте двадцати пяти лет.

— Точный возраст не установлен. Что касается прошлого, то мы сейчас услышим отчет Метелкина. Он ждет нас в конторе.

— Тот самый невоспитанный тип с ногами на столе?

— Хорошее воспитание — не главное его достоинство. Что касается профессионализма, то работу свою он знает.

Метелкин сидел в кабинете начальницы, закинув ноги на стол, и трепался по телефону.

На этот раз при появлении женщин он не только сбросил ноги на пол, но и встал.

— Рад вас приветствовать, дамы.

— С приездом, Жека. Соскучился? — спросила Настя.

— Не то слово. Дышу родным воздухом.

— На Урале душно?

— Как с петлей на шее. Другой мир.

— Оставайся в моем кресле, а мы с Аллой Васильевной на диванчике посидим.

— Смотреть на двух красивых элегантных женщин — одно удовольствие. Каждая хороша в своем классе, как теперь принято говорить об автомобилях-.

— Он еще и комплименты умеет говорить, — удивилась Алла. — Вот только мы не автомобили и на классы не разделяемся. Имелся в виду возраст, как я догадываюсь. И на том спасибо.

Расселись. Блаженная улыбка сползла с лица Метелкина, и оно приобрело серьезный вид.