Читаем "Слёзы войны" (СИ) полностью

От деда Никиты пришли сразу три письма, в которых он рассказывал о своих военных буднях. Последнее письмо, в котором он обещал скоро вернуться домой, было из Праги. Даже фотографию прислал. На ней был изображён бравый вояка в пилотке набекрень, с закрученными кверху поседевшыми усами. На плече висел автомат, а на груди целый ряд медалей. В руках была неизменная гармошка. Бабушка с Володей смотрели на фотографию и удивлялись, до чего же война деда изменила. На его бронзовом от загара лице появились глубокие морщины, которые его даже украшали. Выглядел он похудевшим, но в глазах светилась такая же готовность отчебучить что-то очередное. На погонах были даже какие-то лычки, в которых бабушка не разбиралась.

- Точно, у кого-то выпросил гимнастёрку сфотографироваться, чтобы похвастаться, - сказала баба Нина, улыбаясь и вытирая слёзы. - Его ж, бывало, хлебом не корми, а только дай повыпендриваться.

- Я так не думаю - возразил Володя, всматриваясь в фотографию, - как профессиональный фотограф, могу сказать с точностью, что это его гимнастёрка. Нет никакой фальши.

- Да знаю, что его. Я шучу, - махнула рукой бабушка и поставила фотографию на полку, на самое видное место. - Вот тут хай и стоит. Скоро ж дружки понабегают, паразиты проклятые. Пусть полюбуются на своего ватажка.

Потом она засуетилась и запричитала, где ж взять если не сахар, то хотя бы свеклу, чтобы настоять брагу на самогон. Скоро ж домой припрётся! А в доме пусто, нечего на стол поставить.

- Побегу на базар, може шо и куплю. Да и Овсею надо будет письмо и карточку показать.

Во время войны, да и после неё, многие люди, не дождавшись своих близких с фронта, надеялись на чудо. Несмотря на подробный рассказ Люси, бабушка Нина не теряла надежду на возвращение Кати. Володя даже написал запрос в газету "Красная Звезда" с просьбой помочь в розыске. Через месяц пришёл ответ, в котором сообщалось, что санитарный поезд, в котором она находилась, сопровождая раненных, подвёгся налёту вражеской авиации. Состав был разбит. Сведений о гибели медицинской сестры не имеется. Она числится в списке без вести пропавших. Бабушка Нина решила дождаться возвращения деда Микиты, а потом уже всем вместе поехать туда, где захоронена Катя. Володя обещал через военкомат похлопотать о её перезахоронении в Киеве. Чёрным крылом смерти война прошлась и по их семье.

Все верили в то, что самое худшее уже позади, но жизнь диктовала свои законы. По-прежнему в магазинах продукты выдавали по карточкам. Иногда выпадало счастье, и можно было по ним получить американские консервы. Сверху на торце баночки был прикреплён небольшой ключик, с помощью которого её можно было открыть. Однажды бабушке повезло отовариться этими консервами на целый месяц. Она открыла одну из них. Там были необыкновенно вкусные, цветные горошинки. Так Колька, Лизочка, Антоша и Семёнчик впервые в своей сознательной жизни попробовали витаминные конфеты.

Как-то раз бабушка пошла с Лизочкой в магазин, а затем в домоуправление, и мальчики остались дома одни. Им страшно захотелось ещё хоть разок полакомиться этими вкуснейшими горошинами. Не в состоянии перебороть этот соблазн, они достали из буфета самую большую банку и вскрыли её ключиком. Там оказалась какая-то крупа. Они открыли следующую - какой-то жёлтый порошок. Ещё в одной банке белели какие-то зёрнышки, которые у них не вызвали никакого интереса. Они были твёрдыми и невкусными. Позже они уже узнали, что это были перловая крупа, яичный порошок и рис. Неизвестно, как далеко они смогли бы зайти в своих поисках, если бы не вернулась домой бабушка с Лизой. Вечером, когда Володя вернулся с работы, она рассказала ему о их "исследованиях". Тот только посмеялся и успокоил её:

- Нина Ивановна, не расстраивайтесь. Ведь всё закончилось благополучно. А что было бы, если бы мальчики добрался до банок с повидлом и тушёнкой? Вы можете себе их представить, измазанных повидлом, вперемешку с крупой и тушёнкой? Хорошо ещё, что вы пришли вовремя.

- Так они же испортили столько банок.

- Это не беда. Крупа не портится. Всё можно пустить на еду. А если будет недостаточно, то у меня есть запас. Не волнуйтесь. Как-нибудь проживём.

Глава 25.



А жизнь двигалась своим чередом. Страна помогала Киеву очищаться от руин и восстановлению города. Постепенно начали возвращаться люди из эвакуации. Однажды, в ясный погожий денёк Колька собрался погулять. Он быстро оделся и вышел во двор. Бабушка соорудила ему бутерброд из чёрного хлеба, смазанного ароматным подсолнечным маслом. Сверху он был прикрыт кружочками огурца и лука. Колька, потихоньку откусывая эту вкуснятину, уселся на камне. На заднем дворе кучка пленных немцев неторопливо разбирали кирпичные завалы. Недалеко от них на ящике сидел молодой охранник с винтовкой и вовсю любезничал с дворовой барышней. На своих подопечных он не обращал никакого внимания.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза