Читаем "Слёзы войны" (СИ) полностью

Дора тоже не отстала от мамы. Имитируя руками и пальцами движения пианиста, она "сыграла" на столе, подпевая "Тум бала, тум бала, тум балалайка". Буквально со первой же строчки знакомая всем с детства песенка была подхвачена. Пела вся камера. Теперь почти у всех женщин из глаз текли слёзы. Это были слёзы не боли и горя, это были слёзы о прошедшем прекрасном. Это были слёзы радости, очнувшихся от страха слабых еврейских женщин, почувствовавших свою гордость и внутреннюю силу. Это были слёзы СИЛЬНЫХ.

Затем все дружно подхватили "Бублички", на идыш "Бай мир бист ду шейн".

От всей души узницы благодарили Дорочку за близкие сердцу песни. Весёлый смех и пение обречённых на смерть. Теперь у них исчез страх из души! Это ли не победа, приговорённых на уничтожение, над палачами?!

Глава 13

У Дорочки прибавилась ещё одна тревога, - ей приходилось каждый день, прячась за маму под пальто, сцеживать молоко. Она боялась, как бы не заметил этого кто-то из полицаев. Иначе сразу же попала бы под подозрение, что у неё остался ребёнок. Поначалу Дора пряталась и от соседей по камере, но оказалось, что скрыть это невозможно. Пятна на платья предательски выдавали её. Камера была забита женщинами, многие были с детьми. Ей приходилось в жаркой и душной камере сидеть в пальто. Зарешечённое маленькое окошко-амбразура еле пропускало воздух.

Ежедневно камера пополнялась новыми арестованными. Полицаи грубо, с пошлыми прибаутками, заталкивали их, и они испуганно жались к стенке, привыкая к тусклому освещению. Сидящие на полу женщины, как могли, теснились, уступая новым хоть какое-то место, пытаясь помочь несчастным преодолеть первый страх.

Одну из них, совсем молоденькую маму с двухлетним ребёнком, Ида и Дора приютили у себя на нарах. Теперь они могли спать там только по очереди. Молодую маму звали Циля. Она рассказала, что муж её с первых дней мобилизации на фронте. Вначале, как только немцы издали приказ, они, как и все, начали собираться для отправки. Уже были сложены все вещи. Договорились со знакомыми, чтобы они присматривали за комнатой.

Их сосед Игорь, бывший одноклассник Цили и близкий друг её мужа, не был мобилизован в армию. Ещё до оккупации Киева фашистами, его арестовало НКВД из-за какой-то мелочи. Ляпнул что-то по поводу правительства. На него тут же донесли, а под утро забрали прямо с работы. Он находился под следствием в тюрьме. Тогда таких было очень много. Когда Киев заняли фашистские войска, тюремная охрана разбежалась и заключённые вырвались на свободу. Многие, особенно уголовники пошли добровольно служить в полицию, надеясь отомстить коммунистам. Остальные, не имея никаких документов, слонялись по городу. Постепенно их вылавливали и мобилизовали в полицию как пострадавших от произвола советской власти. Кто не соглашался, тех отправляли в Сырецкий лагерь. Игорь согласился служить в полиции, расчитывая, при первой же возможности завладеть оружием и сбежать. Но об этом догадывались и те, кто его туда принял. Его долго проверяли и не давали оружия. Они старались его подвязать кровью и таким образом лишить его этой возможности. А пока что его держали в конвойной роте под строжайшем надзором.

Узнав, что Циля и её родители уже собрались и в назначенный срок намерены идти на сборный пункт, он пробрался к ним под прикрытием темноты и пытался объяснить, что их там ожидает, если они туда придут.

Родители Цили не поверили ему. Они знали о том, что Игорь служит в полиции и боялись провокации. Циля знала Игоря много лет и верила ему. Вдобавок, слухи о расстрелах евреев в Бабьем Яру уже начали просачиваться среди населения и поползли городу.

В семье возникло разногласие. В конце концов решили так - родители идут на сборный пункт, а Цилю с ребёнком на какое-то время Игорь спрячет. Время исчислялось уже на минуты. Никакие уговоры Игоря не помогали. Выбора не было. Ради жизни ребёнка Циля простилась с родителями и послушалась Игоря.

В тот же вечер Игорь увёл её с ребёнком и поселил в комнате своих знакомых на окраине города, которая пустовала после их эвакуации. С тех пор Циля совсем не знает, что произошло с её родителями. Долго скрываться ей не пришлось. Ребёнку было необходимо молоко. Обычно всегда продукты им приносил Игорь. А тут, как на беду, его отправили на неделю на заготовку торфа. Прячась от всех, она вышла из дома и проходными дворами пробралась на базар, чтобы поменять кое-какие вещи на продукты. Там её кто-то узнал и выследил. Под утро следующего дня за ней пришли. В полиции её постоянно спрашивали, как она попала в пустующую комнату, кто её там прятал и кто снабжал их продуктами? Циля была в отчаянии. Дали ей один день на обдумывание. Дора с мамой, как могли, уговаривали её не выдавать Игоря:

- Послушай, доченька, - уговаривала её Ида, - твой Игорь настоящий друг. Он совершил мужественный поступок. Будучи полицаем, хотя и не по своей воле, он пытался спасти вашу семью от гибели.

Циля, закрыв руками лицо, плакала.